У Роже Вадима подобная вакханалия происходит в приведённом отрывке выяснения отношений персонажей в танце. Впрочем, выяснение начинается с первого же эпизода и не заканчивается даже с уходом главного героя из замка. Разумеется, фильм Вадима больше похож на театральную постановку, но абсурда и в нём предостаточно, хотя он сюжетно, как бы, обоснован, в отличие от поэтических вариаций у Роб-Грийе.
Главный герой Вадима попадает в общество, где врут все, и он начинает приспосабливаться к манере общения хозяев замка и постепенно становится таким же, как и они, тем самым спасает свою шкуру от убийства, становясь при этом человеком, который лжёт. Интересно то, что обитатели «Замка в Швеции» все как один похожи на персонажей единственного фильма Сокурова, в котором использованы методы орнамента в сюжете, обстановке и ритмически выверенных диалогах, и более никогда не применяемые им. К сожалению! Два персонажа, направляясь навстречу по лестнице, начинают копировать жесты друг друга, сливаясь при этом в единстве, свойственном представителям общества хамелеонов, лжецов и фигляров. У женщины в именно этой сцене в результате мимикрии появляется повязка на глазу, как и у партнёра, который притворяется одноглазым.
Всё в «Скорбном бесчувствии» (1986) и «Замке в Швеции» (1963) происходит так, как в «Отеле для чужестранцев». Вся та же лож, самолюбие, притворство и ненависть к другим.

#кинематограф_чешской_весны + #мнения
#Человек_который_лжёт
#Замок_в_Швеции
#приглашение_в_замок