У него начали появляться друзья, такие же юные музыканты (играть с ними было интереснее, чем готовиться к выпускным в школе), потом он выступал с более серьезными коллективами (и это было интереснее, чем учиться в педагогическом, а потом работать по специальности). А в конце концов познакомился со Стюартом Коуплендом и вместе с ним создал группу The Police (название Стингу совершенно не нравилось, но спорить он не стал). Поначалу предполагалось, что это будет панк-группа. К тому моменту 25-летний Стинг уже был женат, стал отцом и находился в бедственном финансовом положении (зато переехал в Лондон!); он подрабатывал моделью и однажды затащил Коупленда и еще одного участника группы Энди Саммерса на съемки рекламного ролика жвачки Wrigley’s, которую снимал безвестный тогда режиссер Тони Скотт. Их заставили обесцветить волосы, в таком виде они потом всю дорогу и выступали.

Примерно в то же время, играя с другой группой в Париже, Стинг жил в грязном отеле у вокзала Сен-Лазар, рядом с улицей, битком набитой проститутками; насмотревшись на них и на старую афишу «Сирано де Бержерака», висевшую в лобби гостиницы, он сочинил свою первую великую песню «Roxanne» (названную так в честь героини пьесы Ростана).

«В СССР ПРОЯВЛЯЮТ ОГРОМНУЮ ЗАБОТУ О ДЕТЯХ»

Через несколько лет The Police стала одной из самых известных групп на планете. А в конце концов стинговские «Roxanne» и «Every Breath You Take» были включены журналом «Роллинг Стоун» в список 500 величайших песен ХХ века. «Наши альбомы стали платиновыми во всех странах мира. (...) Группа распалась на пике успеха, когда, казалось, она перешла в разряд неприкасаемых, и распад The Police удивил всех, за исключением меня. Я четко видел свое будущее вне группы, потому что мне хотелось больше свободы».

Первый же его сольный альбом, вышедший в 1985-м «The Dream of the Blue Turtles», стал трижды платиновым, песня «Russians» на фоне угрозы ядерной войны стала огромным хитом. В 1987-м о ней написала «Комсомольская правда», приведя в весьма свободном переводе несколько строк: «Как уберечь мне моего сынишку / От смертоносной Оппенгеймера игрушки? / Ведь это ложь, которой больше мы не верим, / Что можно верх взять в ядерной войне. / Как и тому, что мистер Рейган обещает всех нас «защитить»...» Стинг лично встретился с корреспондентами «КП» в Нью-Йорке и заявил:

Толчком для написания этой песни стало знакомство с передачами советского телевидения. (...) То, что я увидел в телепередаче, сразу же убедило меня: в Советском Союзе проявляют огромную заботу о детях. И я подумал: как это сильно противоречит тому, как обычно изображают русских, скажем, здесь, в Америке, особенно в последние годы - лишенными каких-либо человеческих черт. Это крайне опасно. Фильмы «Рэмбо», «Рокки-IV» и подобные им поделки внушают, что потенциальный противник лишен всего человеческого и потому, мол, вы имеете моральное право уничтожить его.

И добавлял:

Для меня русская культура - это Стравинский, Прокофьев, которого я люблю, русская литература, балет, все это вместе. В своей песне я использовал одну из прокофьевских тем... Мечтаю выступить перед советской аудиторией.

Однако в Россию он приехал только в 1996-м, потом выступал много раз. У нас его любили и любят - да и где, интересно, не любят его интеллигентную меланхолию?

#юбилей #Стинг #гений #судьба_человека: часть II