ИЗ КНИГИ БАРБАРЫ ТАКМАН «АВГУСТОВСКИЕ ПУШКИ»
Русский колосс оказывал волшебное действие на Европу. На шахматной доске военного планирования огромные размеры и людские резервы России имели самый большой вес. Несмотря на дрянное выступление в японской войне, мысль о «русском паровом катке» утешала и ободряла Францию и Англию; страх о славянине за спиной преследовал немцев.
Хотя недостатки русской армии были общеизвестны, хотя русская зима, а не русская армия, прогнала Наполеона из Москвы, хотя Россия потерпела поражение на своей земле от французов и англичан в Крымской войне, хотя турки в 1877 г. обыграли русских при осаде Плевны и лишь позже уступили превосходящим по численности силам, хотя японцы победили их в Маньчжурии, миф о ее непобедимости продолжал господствовать. Дикая кавалерийская атака с криком «Казаки» так зафиксировалась в европейских умах, что газетные художники в августе 1914 г. рисовали ее с подробнейшими деталями, находясь за тысячу километров от русского фронта. Казаки и неиссякаемые миллионы упорных, терпеливых русских мужиков, готовых умереть, создавали стереотип русской армии. Ее численность внушала трепет: в мирное время численность армии составляла 1 423 000 человек, еще 3 115 000 при мобилизации составляли вместе с 2 000 000 территориальных войск и рекрутов 6 500 000 человек.
Русская армия представлялась гигантской массой - изначально вялая, но однажды приведенная должным образом в движение, она неудержимо покатится, сколько бы ни было потерь, бесконечными волнами рабочей силы, заполняя ряды павших. Усилия армии, предпринятые после войны с Японией, для устранения некомпетентности и коррупции привели, как думали, к некоторому улучшению положения.
«Каждый французский политик находился под огромным впечатлением от растущей силы России, ее огромных ресурсов, потенциальной мощи и богатства», — писал сэр Эдуард Грей в апреле 1914 года в Париже, где он вел переговоры по вопросу заключения морского соглашения с русскими. Он и сам придерживался тех же взглядов. «Русские ресурсы настолько велики, — сказал он как-то президенту Пуанкаре, — что в конечном итоге Германия будет истощена даже без нашей помощи России».