Раз уж все нынче про кино, то и я тоже, но про другое. Посмотрел Vaterland Павликовского, получивший каннский приз за лучшую режиссуру, и он меня взбесил.

В нём Томас Манн в красивой машине возвращается в Германию, где не был 16 лет. За рулём его дочь Эрика, за окном 1949 год и 200-летие главного немецкого поэта Гёте. Манн читает по этому поводу две публичные речи: одну на западе, другую на востоке. В промежутке между ними в Каннах травится снотворным его сын Клаус. Но Манн едет не на похороны, а продолжает немецкое турне. Его дочь смотрит на отца усталым взглядом из-под тяжёлых век. Манн холоден, почти равнодушен к смерти сына. Эрика едва ли не тайком говорит по телефону с матерью, разок срывается на отца за это равнодушие, за его пышный слог, которым он её уже достал. Но скоро успокаивается и покорно везёт его дальше. Всё в ч/б.

Так вот: Томас Манн не ездил по Германии с Эрикой в 1949 году. Он ездил туда со своей женой Катей, а за рулём был швейцарский водитель. Клаус и правда наелся до смерти таблеток, но это было до путешествия Маннов в Германию, когда пара была в Швеции. В фильме Манн встречает на приёме в свою честь внуков Вагнера — но в реальной жизни такого эпизода не было. В фильме он слушает только что написанный гимн ГДР — но в реальности он был написан позже.

«Павликовский недаром начинал как документалист: он фиксирует исторические события предельно достоверно», — написал Антон Долин. Извините, конечно, но у меня какие-то другие представления о достоверности.

И вообще, зачем так делать? То что Манн был так себе папой — это факт. То что его дети страдали под тяжестью отцовой гениальности и известности — тоже. Неужели это нельзя показать, не перепридумывая на кой-то чёрт реальные обстоятельства? Нет, конечно, Павликовский художник, он так видит, но это же не какой-то там сценарий, а жизнь реальных людей, и неужто она такая неинтересная, что нуждается в чьей-то редактуре?