Костомаров перелетел два пролёта, перешагнул через коридор, схватил первое попавшееся пальто — пусть и оказалось мало, — взялся за керосинку, подумал, на кой ляд она ему сдалась!
Убегая, он радовался, что сапоги свои надел, а не чужие. Бежал остервенело, сердце барабанило, и было отрадно, что вспомнился этот ритм, когда нет ничего, только ветер щекочет уши, и есть много движений ногами да руками. Руками да ногами. Повторяющихся. Снова, снова, снова, снова, снова. Он проживал новую жизнь, которую не осознавал, но тело помнило, как её любило, а потому помогало: не скрипело и не ломило. В два прыжка — через забор и до двери — он оказался у имения и закричал, точно явился за душой, сбежавшей из преисподней.
— Откройте дверь и приведите мне Мартынова!
Дверь открыли нескоро.
Старый слуга Прокоп Семёныч поднёс керосинку к лицу Костомарова, разочарованно выдохнул и крикнул что есть мочи:
— Хозяяяяин, а Костомаров-то живой!

Брошенька, читать на АТ

https://author.today/work/604674

#брошенька