⬆️ Я все думала, что же мне это 👆 напоминает, и вспомнила - великая Тэффи, рассказ "Гильотина" 1918 год.
* * *
Вечером, только что собралась ужинать, зашла Вера Валерьяновна.
— Я на одну минуточку! Страшно тороплюсь.
— Да куда ты? Посиди.
— Не могу, тороплюсь. Забежала только попрощаться: мне на завтра назначено гильотинироваться.
— Милая! —обрадовались мы.—Как все хорошо устроилось! Ведь нам всем тоже на завтра.
— Ночуй у меня,—сказала я.—Вместе все и поедем. Ну, где тебе с Галерной тащиться на Дворцовую площадь. От меня все-таки ближе. А сегодня будем доедать земляничное варенье.
Уговорили ее с трудом.
— Знаешь, в последнюю минуту всегда столько дела.
Я ужасно была рада — вместе будет весело, а то стой там в хвосте часа три, пока до тебя дойдет очередь.
Вчера, говорят, рубильщики забастовали на экономической почве и проморозили публику до пяти часов.
Делегация от рубильщиков обратилась к осужденным с просьбой поддержать их требования. Ну, те отнеслись с чувством и обещали в крайнем случае объявить забастовку и до тех пор не казниться, пока правительство не пойдет на уступки. И к пяти часам инцидент был ликвидирован.
Но эти хвосты прямо возмутительны! С одной стороны тянутся чуть не до Невского, с другой — к Дворцовому мосту, с третьей — заворачивают далеко за Эрмитаж. Гильотина, несмотря на новейшую технику и электрический привод, работает медленно. Что толку, что оттяпывают сразу по пятьсот голов, надо же сначала уложить этих пятьсот человек. Толкотня, беспорядок. Ждать на морозе приходится по два часа. В публике ропот и возмущение.
— Налоги дерут, а ничего толком устроить не могут. Туда же, подумаешь,—сильная власть. Дураку сила — самому на погибель.
Отчасти они правы. Неужели же нельзя придумать какую-нибудь карточную систему. Или поставить районные гильотины.
Заболтались часов до двенадцати. Много забавного. Говорят, наши модницы придумали для гильотины специальный парик а lа Marie Antoinette. Платят за него бешеные деньги. Ну, стоит ли того? От сырости все эти парики моментально развиваются, да и вообще дурацкий вид, когда такая Мария Антуанетта стоит в хвосте. Другое дело во времена Французской революции. Там женщина входила на эшафот, словно на сцену. Публика на нее смотрела, и она всем была видна.
В народе гильотиной интересовались, она и пугала, и привлекала.
К изобретателю ее относились как к существу загадочному и замечательному.
Мальчишки на улицах распевали песенку:
Guillotine,
Medecin,
Politique.
[Гильотина,
Врач,
Политика (фр.).]
Палач тоже был лицом, привлекавшим к себе общее внимание.
— Monsieur de Paris [Господин Парижа (фр.)].
Теперь не то. Теперь гильотина поставлена как фабричное дело. Работают на ней рабочие, и все ясно и просто.
А все эти буржуазные претензии придать делу торжественность и красивость — смешны и глупы.
Ах, когда же мы наконец дорастем до правильного отношения к повседневным мелочам современной жизни.
Русский народ так быстро свыкся и сроднился с гильотиной, что даже странно думать, что ее когда-то не было.
Относится к ней с добродушием, только ему одному свойственным, и называет «Галотина Ивановна».
Коль не станешь к именинам
Пироги мне стряпать,
Я пойду на галотину
Голову оттяпать,—
поется в народных частушках.
Утром поднялись рано.
Правду говорила Вера Валерьяновна, что в последнюю минуту всегда набирается масса дела.
К девяти часам пришел Мишель, друг нашего семейства. Ему удалось обменяться очередью с одним из своих сослуживцев, и он будет гильотинироваться вместе с нами.
Пока пили чай да закусывали, пробило десять, и пора было собираться.
Мишель — незаменимый человек! — сделал на дорогу бутербродов.
— Может быть, часа три в хвосте стоять придется, проголодаемся.
Наконец собрались. Выходим. Извозчика, конечно, ни одного. В трамвай не влезть. Пошли пешком по Садовой.
— Какая досада! — ворчала Вера Валерьяновна.—Сразу неудача. Это не предвещает ничего хорошего.
Она вообще суеверна.
Наконец около Сенной набрели на извозчика.
— Три красненьких?
— Да ты с ума сошел! Мы ведь не веселиться едем, а по делу. Гильотинироваться.