Bunin & Co

«Мы приветствуем голосование в турецком парламенте с одобрением заявки Швеции на вступление в НАТО. Это было важным приоритетом для президента США». Так советник американского президента Джо Байдена Джейк Салливан прокомментировал решение депутатов Великого национального собрания Турции поддержать североатлантические устремления Стокгольма.

Рассмотрим теперь само решение турецких парламентариев? Насколько оно важно в контексте европейской и международной безопасности, отношений Анкары с Вашингтоном и Москвой. Начнем с того, что Швеция, не вступавшая ни в какие военные альянсы даже в период «холодной войны», решила пополнить ряды НАТО в 2022 году после начала российской СВО на Украине. Стокгольм принял это решение вместе с Хельсинки, финская внешняя политика развивалась во многом по схожим алгоритмам. Но если Финляндия уже получила натовскую «прописку», то Швеция пока еще не стала полноценным членом Альянса.

И одной из преград на этом пути была Турция. Анкара обвиняла Стокгольм в потворстве Рабочей партии Курдистана, которую турецкие власти считают террористической. Но курдский фактор был далеко не единственным. Как справедливо полагает эксперт по внешней политике Турции Карим Хас, «изначально было ясно: Турция одобрит вступление Швеции, но Эрдоган, как на восточном базаре, пытался устроить торг». Видя, насколько для Штатов важно расширение НАТО, турецкая элита постаралась «пробить» с выгодой для себя поставки американских авиаворужений.

В итоге, Турция, поначалу настроенная крайне скептически и в отношении финского, и в отношеии шведского членства в Альянсе, в обоих случаях открыла им «зеленый свет». В ночь на 24 января 2024 года депутаты (при 287 голосах за и 55 против) турецкого парламента поддержали шведскую заявку в НАТО. Теперь подпись президента Эрдогана выглядит, скорее, важной, но формальностью.

Впрочем, и это еще не все. Как и Турция, против вступления Швеции выступала Венгрия во главе с Виктором Орбаном. Но если Турция на фоне других членов НАТО выделялась хотя бы тем, что не ввела санкции против России, то венгерские политики, которые всякий раз объявляют о своей особой позиции по Украине и по «русскому вопросу», в итоге присоединяются к общему хору стран-членов Североатлантического альянса и ЕС.

Среди партнеров США и на Западе, и на Востоке многим не нравится линия Вашингтона. И критика в адрес американской негибкой позиции постоянно звучит. Но при этом и страны-члены НАТО, и союзники вне Альянса избегают вступать в жесткий спор (про конфронтацию мы и не говорим) с Штатами. И поэтому дальше демонстрации «особого мнения» и «озабоченности», как правило, дело не идет.

Сергей Маркедонов

Во вторник Федеральный конституционный суд Германии принял решение о запрете государственного финансирования в течение шести лет партии «Родина» - наследницы неонацистской Национал-демократической партии. Кроме того, она лишается налоговых льгот и возможностей получать пожертвования. Суд обосновал свое решение тем, что эта партия «проявляет презрение к свободному демократическому правопорядку» и стремится заменить демократию авторитарным государством. Сама по себе партия «Родина» является крайне маргинальной и не имеет поддержки в стране. Но решение Конституционного суда носит прецедентный характер и привлекает внимание в связи с активным обсуждением возможных юридических мер против правопопулистской партии «Альтернатива для Германии» (АдГ), электоральный рейтинг которой сейчас составляет 22% и уступает только рейтингу консервативного оппозиционного блока ХДС/ХСС.

В последние недели АдГ резко активизировала политическую жизнь в Германии. Искрой стала публикация 10 января в расследовательском издании Correctiv материала о тайной встрече в ноябре в отеле на окраине Потсдама ультраправых экстремистов, неонацистов и нескольких известных деятелей АдГ. На встрече обсуждалась идея так называемой «ремиграции», т.е. депортации из страны миллионов иммигрантов, людей со статусом беженца и даже граждан ФРГ с иностранными корнями, которые «не ассимилировались в обществе». Реализация этих планов связывалась с перспективой прихода АдГ к власти. Публикация вызвала политическую бурю. АдГ и так в последние годы заметно поправела. Ведомство по охране конституции официально признало три земельные организации партии в восточной Германии правоэкстремистскими, на федеральном уровне партия имеет статус «подозреваемой в экстремизме». Мейнстримные партии с большой тревогой следят за ростом популярности АдГ. На трех земельных выборах в сентябре – в Бранденбурге, Саксонии и особенно Тюрингии – она имеет хорошие шансы на победу. Участие деятелей АдГ в обсуждении очевидно антиконституционных планов породило призывы к запрету партии, которые звучат не только в ходе протестных акций, но и со стороны политиков.

За запрет выступили видные политики правящей СДПГ – сопредседатель партии Заския Эскен и бывший председатель Бундестага Вольфганг Тирзе – и даже премьер-министр Шлезвиг-Гольштейна Даниэль Гюнтер из ХДС. 18 января в Бундестаге по инициативе 25 депутатов от СДПГ, имеющих зарубежные корни, прошли дебаты о возможности запрета АдГ. В принципе такая мера предусмотрена ст. 21 Конституции ФРГ в отношении партий, которые представляют собой реальную угрозу основам демократического устройства страны. Однако процесс рассмотрения этой меры в Конституционном суде очень сложен и может занять годы. В ходе дебатов уполномоченный федерального правительства Карстен Шнайдер выступил против возбуждения дела о запрете АдГ. А вот процедура лишения госфинансирования партии, чья деятельность не укладывается в конституционные рамки, значительно проще. Так что не исключено, что после вчерашнего решения Конституционного суда в отношении партии «Родина» соответствующее ходатайство в суд будет подано и в отношении АдГ.

Если о судебных перспективах говорить пока рано, то уже можно констатировать, что скандал с тайной встречей под Потсдамом серьезно изменил общественную атмосферу в Германии. В стране начались самые крупные за последние десятилетия уличные протесты против правого экстремизма. 14 января в Берлине, Потсдаме и ряде других городов прошли первые масштабные акции. В Потсдаме в них приняли участие канцлер Олаф Шольц и глава МИД Анналена Бербок. 19-21 января демонстрации и митинги под лозунгом защиты демократии охватили около 100 городов, а число участников составило 1,4 млн человек. Самые массовые акции прошли в Гамбурге, Берлине, Мюнхене, Кёльне. Ведущие политики мейнстримных партий, включая президента Штайнмайера, поддержали протестующих. Крупные немецкие компании выступили с заявлениями против ксенофобии и правого экстремизма. Таким образом, АдГ оказалась в плотной политической осаде, что может сказаться и на динамике ее поддержки.

Александр Ивахник

Нью-Гэмпшир: сенсации не произошло

Дональд Трамп выиграл праймериз в штате Нью-Гэмпшир, набрав 54,6% голосов. У Никки Хейли – 43,2%. Накануне мы предложили считать «уверенной» его победу, если отрывом составит более 10 пунктов – в реальности получилось 11, но и результат Хейли нельзя считать неудачным: она получила на 5 пунктов больше, чем ей обещали самые оптимистичные опросы общественного мнения. На праймериз Демократической партии 68% участников вписали в бюллетени фамилию Байдена – что тоже соответствует ожиданиям.

Трамп – первый республиканский кандидат, который выиграл – да еще с абсолютным большинством голосов – оба первых раунда предварительного голосования. Правда, это не относится к действующим президентам, которые на праймериз практически не имели конкуренции. А он – хоть и президент, но бывший (такого не было на выборах в США с 1912 года).

Хейли не вышла из гонки. Ее выступление по итогам праймериз звучало если не победно, но оптимистически и «бойцовски». Теперь ей предстоят выборы в родном штате, пока она в Южной Каролине отстает от Трампа на 30 пунктов (рейтинг чуть выше 20%), но скорее всего отрыв все же сократится.

И все же победа Трампа кажется практически предрешенной. Добавим: это не просто победа кандидата-бывшего президента, это и победа его популистского MAGA-политического курса (MAGA – аббревиатура главного лозунга Трампа «сделаем Америку вновь великой») – над умеренно-консервативной линией, которую олицетворяет Хейли. Причем одержана она в штате, который один из обозревателей назвал «одним большим пригородом», т.е. местом проживания среднего класса – даже такой избиратель предпочел Трампа и его курс.

Главным соперником Трампа – как в собственной партии, так и на всеобщих выборах – остается он сам. Трамп привлекается к суду по четырем поводам. В случае вынесения хотя бы одного обвинительного вердикта до выборов он не «сядет», скорее всего, не успеет пройти апелляция. Это и не станет поводом для отстранения его от выборов. Но отношение к Трампу как кандидату в президенты может измениться. По более ранним опросам, в этом случае 58% американцев не стали бы за него голосовать. Экзит-полл на вчерашних республиканских праймериз фактически подтвердил это: тот же отрицательный ответ дало 44% их (напомним, республиканские праймериз!) участников. И вот тогда партийный съезд республиканцев встанет перед трудным выбором: американцы не привыкли ставить на лошадь, которая не может выиграть забег. Конечно, пока все эти допущения чисто гипотетические. Будем следить за развитием событий.

Борис Макаренко

Несколько высокопоставленных американских дипломатов заявили об интересе официального Вашингтона в проведении переговоров между представителями Азербайдажна и Армении на территории США.

22 января первый заместитель пресс-секретаря Госдепа Ведант Патель обозначил этот сюжет во время брифинга для журналистов. Незадолго до этого схожие идеи были высказаны помощником госсекретаря по делам Европы и Евразии Джеймсом О’Брайеном. По его словам, шеф Госдепартамента Энтони Блинкен был бы рад видеть своих коллег из Баку и Еревана в Вашингтоне.

Пол конец 2023 года, казалось, США явно пробуксовывают на армяно-азербайджанском переговорном треке. И если отношения с Ереваном складывались в целом неплохо, то с Баку наметились серьезные сложности. Президент Ильхам Алиев в декабре 2023 года даже заявлял, что действующая американская администрация «свела на нет» двусторонние отношения. В свою очередь упомянутый Джеймс О'Брайен в ноябре прошлого года на слушаниях в Комитете по иностранным делам Палаты представителей обозначил целый ряд претензий к Баку: «Мы четко заявили, что после событий 19 сентября (третья карабахская война- прим.авт.) с Азербайджаном ничего не будет нормальным, пока мы не увидим прогресс на пути к миру. Поэтому мы отменили несколько встреч на высоком уровне, осудили их действия...».

Однако сегодня имеются некоторые признаки потепления в двусторонних американо-азербайджанских отношениях (чего не скажешь о европейском направлении внешней политики Баку). 18 января президент Азербайджанской Республики принял верительные грамоты новоназначенного чрезвычайного и полномочного посла Соединенных Штатов Марка Либби. Ранее он занимал ряд позиций в центральном аппарате Госдепа, например, был директором подразделения п делам Восточной Европы, курировал Турцию, Грецию и Кипр.

Под конец года Штаты потеряли динамику, как страна-медиатор в процессе армяно-азербайджанского урегулирования. В наступившем 2024-м они пытаются вернуть себе, если не лидерство, то оставленные позиции. В конце января должна пройти очередная встреча по демаркации и делимитации границы между двумя закавказскими республиками. Вашингтон в этой ситуации был бы заинтересован в том, чтобы показать «городу и миру»: наш уход из Кавказского региона не является приоритетом, рука по-прежнему «на пульсе».

Сергей Маркедонов

Сегодня – второй раунд предварительного голосования в США: голосует Нью-Гэмпшир, голосует не на собраниях активистов, как неделю назад в Айове, а через избирательные урны.

Праймериз проводят обе партии, но у демократов интрига минимальна. Президент Байден отказался от участия в этих праймериз (он хочет начать с Южной Каролины, традиционно благоприятного для него штата), но избиратели могут вписать его имя в бюллетень, и, по опросам, более 60% потенциальных участников демократических праймериз собираются так и поступить.

У республиканцев же Нью-Гэмпшир выступит в привычной для себя роли первого серьезного испытания для кандидатов. Во-первых, в праймериз принимает участие больше избирателей, чем в кокусах – собраниях активистов (а в них перевес Трампа был предрешен). Во-вторых, в Нью-Гэмпшире праймериз «полуоткрытые», т.е. в них могут участвовать и избиратели, зарегистрированные как независимые (undeclared), что вносит немалый элемент непредсказуемости. В Нью-Гэмпшире активную кампанию вели сразу несколько республиканских кандидатов, поэтому и Трампа в этом штате рейтинги были ниже, чем по стране в целом. А на второе место уверенно вышла Никки Хейли, бывший губернатор Южной Каролины и посол в ООН.

Но чем ближе к дате голосования, тем меньше становилось кандидатов. И если выход из кампании экс-губернатора Нью-Джерси Криса Кристи дал прибавку рейтинга Хейли (а его рейтинг колебался в районе 10%), то последовавшие «самоотводы» бизнесмена Вивека Рамасвами и губернатора Флориды Рона ДеСантиса – скорее Трампу. Объяснение логичное: оба этих кандидата позиционировались «как Трамп, только лучше», Кристи (как и еще раньше выбывший бывший вице-президент Майк Пенс) – ярые критики Трампа, Хейли же Трампа критикует, но куда более осторожно.

Если еще 10 дней назад казалось, что с учетом сторонников Кристи Хейли почти догонит Трампа по рейтингам, то за последние дни отрыв увеличился: в опросах 19-21 января Трамп получал почти 60% голосов, Хейли же «осталась на месте» - 36-38%.

Первый избирательный участок – в поселке Диксвилл Нотч - уже закрылся: все шесть голосов были поданы за Никки Хейли. Но по нему судить нельзя. Самая большая интрига, как проголосуют независимые избиратели. Нет сомнений, что большинство из них придет на республиканские праймериз: на демократических интриги нет, а голосовать можно только на одних из двухпартийных праймериз. По опросам, среди таких избирателей – а это около 40% избирателей штата – Хейли имеет перевес, но не сокрушительный (49%: 41%).

Ее «сильные стороны» в Нью-Гэмпшире – умеренная политическая программа, благоприятная для образованного городского электората, поддержка губернатора штата Криса Сунуну и его отца Джона, тоже бывшего и губернатором штата, и главой аппарата Белого Дома в администрации страршего Дж.Буша. В поддержку Трампа высказались лишь несколько местных политиков «второго плана», да и личной кампании в штате он не вел. Зато в штат зачастили его, как бы у нас сказали, «доверенные лица» из числа вашингтонских тяжеловесов – и их пресса стала считать потенциальными кандидатами в вице-президенты – но эта тема заслуживает отдельного анализа. Слабая сторона у Хейли - слишком большой отрыв от Трампа.

Результат в конечном итоге определит явка – республиканских избирателей и независимых. Отрыв Трампа более 10 пунктов – чистая победа, менее 10 – успех Хейли.

Следующая интрига, во многом зависящая от этого результата – остается ли Хейли в кампании. Третьи праймериз – в ее родной Южной Каролине, и там на сегодняшний день она отстает на 30 пунктов (22% : 52%). Разгромное поражение в родном штате стало бы слишком сильным ударом по репутации. Но успех (даже относительный) в Нью-Гэмпшире дал бы ей шанс попытаться переломить ситуацию в свою пользу.

Для Трампа убедительная победа в Нью-Гэмпшире фактически означала бы, что он уже выиграл республиканские праймериз, хотя риски для него как кандидата в президенты все равно останутся. Но об этом – после праймериз в Нью-Гэмпшире.

Борис Макаренко

«Республика Армения нуждается в новой Конституции. Не конституционных изменений, а новой Конституции». С этим тезисом премьер-министр Никол Пашинян обратился к сотрудникам министерства юстиции во время встречи с ними. Впрочем, это заявление явно выходит за рамки корпоративной встречи. Основной закон государства касается не только профессиональных юристов и сотрудников правоприменительных структур, но и всех граждан страны.

О необходимости корректировки Конституции Пашинян говорит не впервые. Едва заступив на пост премьер-министра в 2018 году, он не раз поднимал данный вопрос. И отправлял разнонаправленные сигналы. Пашинян говорил и о возвращении реальных властных полномочий президенту, и о сохранении парламентской республики. В январе 2024 года он высказался в пользу парламентаризма, назвав эту форму правления «самой удобной для Армении» с учетом ее «демократических устремлений и стратегии».

Почему же «здесь и сейчас» конституционная тема оказалась столь важна для главы армянского правительства? Причин здесь несколько. Во-первых, Пашиняну некомфортно, что он существует по правила, начертанным «бывшими». Да, этими правилами он не раз и не два воспользовался с выгодой для себя. Но в своем нынешнем виде модель государственного устройства Республики Армения была утверждена в период президентства Сержа Саргсяна. Вот только бенефициаром своих нововведений третий армянский президент так и не стал…

Но Пашиняна интересуют не только символы, но и прагматика. Сейчас Армения переживает период «электоральной паузы». При этом комплекс решений властей по Карабаху, сложная социально-экономическая ситуация и банальная усталость от доминирования одной политической силы создают правительству в целом, и Пашиняну в частности немалые сложности. Сегодня оппозиция слаба и дезорганизована. Но этот тренд жестко не предопределен, времена меняются. Кто знает, какие «новые завтрашние» выйдут на смену «бывшим».

Следующие парламентские выборы в штатном режиме должны пройти в 2026 году. Никто не даст гарантии того, что Пашинян подойдет к ним в оптимальной форме. Прошлогодние выборы в столичный муниципалитет стали для власти сложным экзаменом и тревожным звонком. Принятие же новой Конституции, даже если в ней исправят пару-тройку абзацев позволит «обнулить» имеющееся электоральное расписание. И ускорить выборы, не дожидаясь возможного падения рейтингов, роста протестных настроений или других неприятных реалий. В том, что в экстраординарных ситуациях Пашинян умеет собираться и мобилизовывать своих сторонников граждане Армении неоднократно убеждались. Рутина для него как раз наиболее опасна, без обострений премьер, не исключено, не сможет продемонстрировать все свои качества недюжинного популиста. Как следствие возможность для нового повышения ставок.

Впрочем, закончим с того, чем начали. Тему конституционных поправок Пашинян поднимает не впервые. Только время покажет, готов ли он перейти от слов к делу.

Сергей Маркедонов

Год только начался, а в ЕС уже ощущаются будущие политические баталии, которые развернутся перед выборами в Европарламент в июне, а затем в связи с назначениями на руководящие посты в союзе. Ожидается, что в результате этих выборов в ЕП серьезно усилятся фракции, представляющие национал-популистские, антиэлитные, евроскептические партии, отвергающие принципы либеральной демократии и европейской солидарности. Среди их главных лозунгов – резкое усиление борьбы с нелегальной иммиграцией иноверцев и выдворение их за пределы ЕС, защита национально-культурной идентичности и традиционных семейных ценностей, отказ от крайностей «зеленой повестки», приводящих к ущемлению интересов промышленных рабочих и фермеров. Находящиеся у власти в большинстве стран ЕС мейнстримные партии вынуждены реагировать на рост этой идейно-политической волны и сдвигаться вправо. Во всяком случае это касается христианско-демократических и консервативных партий, объединенных на уровне континента в «Европейской народной партии» (ЕНП), которая традиционно имеет крупнейшую фракцию в Европарламенте.

Издание POLITICO ознакомилось с проектом предвыборного манифеста ЕНП, составленным на основе пожеланий различных партий этой политической семьи. В нем делается акцент на теме миграционного контроля и на призыве «сохранять наши христианские ценности». В документе предлагается увеличить число сотрудников внешней пограничной службы ЕС Frontex с 10 тыс. до 30 тыс., создать условия для обработки вне пределов ЕС заявлений на получение убежища и заключить больше соглашений со странами, откуда прибывают мигранты, об их репатриации. Одновременно в проекте манифеста говорится о необходимости увеличения персонала Европола с 650 до 3 тыс. человек для наращивания усилий по борьбе с наркотрафиком и террористическими угрозами. Может быть, самое резонансное предложение состоит в отказе от знакового закона, продвинутого нынешним составом Еврокомиссии в рамках ее Зеленого курса, - о запрете с 2035 г. выпуска автомобилей с двигателем внутреннего сгорания. «Мы отвергаем политику запретов, как запрет на ДВС, и мы пересмотрим его как можно скорее», - говорится в документе.

В проекте манифеста ЕНП содержатся и менее вызывающие идеи: о введении поста еврокомиссара по обороне и создании Европейского совета безопасности, об отказе от принципа консенсуса и переходе к голосованию квалифицированным большинством на саммитах ЕС при принятии решений по внешнеполитическим вопросам. При этом в документе отсутствуют широко сейчас обсуждаемые планы расширения нынешнего состава ЕС и реформы его институтов.

Содержание манифеста ЕНП, во всяком случае на сегодняшний день, создает коллизию при выдвижении главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен на второй пятилетний срок исполнения полномочий. Фон дер Ляйен пока не заявляла о своих намерениях, но в ЕС все уверены, что она хочет остаться на своем посту. Фон дер Ляйен является членом германского Христианско-демократического союза, входящего в ЕНП. И хотя реально ее переназначение зависит от позиции лидеров стран ЕС, формально она должна выдвигаться Европейской народной партией на выборах в Европарламент в качестве так называемого ведущего кандидата. Стало известно, что фон дер Ляйен скорее всего объявит о выдвижении на второй срок 19 февраля в Берлине на заседании правления ХДС. Затем съезд ЕНП 6-7 марта в Бухаресте подтвердит ее номинацию в качестве ведущего кандидата. В этой роли по идее она должна возглавить предвыборную кампанию ЕНП. Но в течение первого срока во главе Еврокомиссии фон дер Ляйен поставила в центр своего мандата «зеленую повестку» и действовала при этом, опираясь в ЕП на поддержку фракций социал-демократов и зеленых и порой преодолевая сопротивление фракции ЕНП. Как при ведении избирательной кампании эта позиция главы Еврокомиссии будет уживаться со стремлением ЕНП отказаться от наиболее радикальных элементов ее наследия – не понятно. К тому же во время кампании фон дер Ляйен должна продолжать выполнение полномочий председателя ЕК, что создает дополнительные сложности.

Александр Ивахник

Череда важных выборов 2024 г. в Европе откроется президентскими выборами в Финляндии, первый тур которых пройдет 28 января, а досрочное голосование по почте уже началось. Финляндия – парламентская республика, но президент обладает там более широкими полномочиями, чем во многих европейских странах. Глава государства отвечает за внешнюю политику и политику безопасности, он является главнокомандующим вооруженными силами. Эти функции особенно важны сейчас, в резко обострившейся геополитической ситуации, и после того, как Финляндия, отказавшись от традиционного нейтралитета, в апреле 2023 г. вступила в НАТО.

Действующий президент Саули Ниинистё пробыл на посту два 6-летних срока и больше выдвигаться не может. В президентской гонке участвуют девять кандидатов. В центре предвыборной кампании находятся вопросы обеспечения национальной безопасности и выстраивания отношений с Россией, которые в последние месяцы особенно обострились из-за кризиса на границе с мигрантами и закрытия пограничных переходов. Впрочем, позиции всех кандидатов по этим темам являются жесткими и мало чем отличаются друг от друга: солидарность и поддержка Украины, отказ от уступок Москве. Поэтому предпочтения избирателей формируются большей частью на основе имиджа кандидатов и их послужного списка. В 2018 г. Ниинистё победил уже в первом туре с 63% голосов. На этот раз такой вариант практически нереален. Наибольшими шансами на выход во второй тур обладают правоцентристский кандидат Александр Стубб, представляющий Национальную коалиционную партию - основу нынешней правительственной коалиции, и леволиберальный кандидат Пекка Хаависто, член партии «Зеленый союз».

55-летний Стубб получил прекрасное образование в США, Франции и Бельгии, на рубеже веков работал в институтах ЕС в Брюсселе. В 2008 г. он возглавил МИД Финляндии и уже тогда выступал за вступление страны в НАТО. Затем Стубб стал министром по делам ЕС и внешней торговли, а в 2014-2015 гг. был председателем партии и премьер-министром. После этого занимал пост министра финансов. В 2017 г. Стубб покинул финскую политику и работал сначала вице-президентом Европейского инвестиционного банка, а затем профессором в Европейском университете во Флоренции. Стубб заявил, что его решение выдвигаться на пост президента было мотивировано озабоченностью в связи с военной операцией России в Украине. В интервью Reuters 11 января Стубб подчеркнул, что поддерживает курс президента Ниинистё на увеличение роли Европы в НАТО. Стубба часто критикуют за чрезмерное стремление быть в центре внимания. Но в ходе кампании ему это скорее помогает.

65-летний Пекка Хаависто в третий раз выдвигается на пост президента. Он является самым известным политиком из партии «Зеленый союз», дважды ее возглавлял. В конце 90-х гг. работал министром окружающей среды, в 2013-14 гг. - министром по делам сотрудничества в целях развития. В кабинете Санны Марин в 2019-23 гг. он был министром иностранных дел, курировал процесс вхождения страны в НАТО. Помимо внешнеполитических проблем Хаависто делает акцент на необходимости борьбы с «языком ненависти» в отношении иммигрантов, в т.ч. для достижения единства перед лицом внешних угроз. Хаависто является открытым геем, в течение 20 лет живет в гражданском браке со своим партнером-эквадорцем.

Из других конкурентов стоит отметить кандидата от крайне правой Партии финнов, нынешнего председателя парламента Юсси Халла-ахо. Он активно использует национал-популистскую риторику, настаивает, что министрами и членами парламента могут быть только коренные финны без иностранных корней. Халла-ахо особенно популярен среди молодежи. Также выделяется кандидат от партии «Финляндский центр» Олли Рен, который в течение 10 лет был членом Еврокомиссии, а сейчас возглавляет Банк Финляндии. По последнему опросу, проведенному фирмой Kantar Agri 12-17 января, за Стубба готовы проголосовать 24% избирателей, за Хаависто – 21%. Поддержка Халла-ахо достигла 15%, увеличившись за месяц на 3 п.п. 12% опрошенных склоняются в пользу Рена. Рейтинги остальных пяти кандидатов составляют менее 10%.

Александр Ивахник

17 января верхняя палата французского парламента Сенат принял резолюцию в отношении Азербайджана. Любой исследователь-историк знает, что каждый текст определяется контекстом. Данный документ принят в условиях жесткого клинча между Парижем и Баку. Отношения двух стран под новый год были омрачены шпионским скандалом и высылкой дипломатов. Азербайджан обвиняет Францию в вооружении Армении и потворстве якобы реваншистским настроениям Еревана.

Насколько сенатская резолюция будет способствовать углублению противоречий между Парижем и Баку? Говорит ли она о новой роли Франции в Закавказье или такие выводы, как минимум, преждевременны?

«Призываем правительство вместе с европейскими партнерами принять все дипломатические меры в отношении Азербайджана за повторяющиеся агрессивные действия против Армении»,- гласит документ. Но зададимся вопросом, в первый ли раз голоса французских сенаторов обращаются с гневом в сторону Баку? Позволим себе немного цитирования, впрочем, вполне уместного в данном контексте. «Призываем правительство совместно с европейскими союзниками рассмотреть варианты самого сильного и адекватного ответа на новые азербайджанские нападения, включая конфискацию имущества азербайджанских лидеров и возможность введения запрета на импорт азербайджанских газа и нефти». Процитированный выше фрагмент- выдержка из резолюции Сената Франции от 15 ноября 2022 года. 295 голосов «за» при одном против! Не правда ли, почти дословное воспроизведение январского текста-2024. 25 ноября 2020 года французские сенаторы даже приняли резолюцию в поддержку Нагорного Карабаха! 305 голосов «за» при одном против! Практически полное единство взглядов.

Однако, всякий раз, когда приходил через МИД Пятой республики, следовали ответы в том духе что признание самопровозглашенной НКР нарушает международное право и практической пользы никому не принесет. Во многом схожий алгоритм будет и у январской резолюции. Сенаторы учитывают мнения своих избирателей и «групп поддержки», среди которых немало этнических армян. Они также отрабатывают «анти-восточную повестку», пользующуюся некоторой популярностью в правых и правоцентристских кругах французского политикума. Отправляются и все нужные сигналы Анкаре. Но к конкретному раскладу в Закавказье все это имело и по-прежнему имеет весьма опосредованное отношение. ЕС при всех претензиях к Баку заинтересован к кооперации с азербайджанскими партнерами в энергетической сфере, а Турция важна в контексте решения непростых миграционных вопросов.

Впрочем, мнение высказано, игнорировать его не стоит, фактор общественного мнения во внешней политике важен. Но в данном конкретном случае не настолько, чтобы сломать формирующийся статус-кво в турбулентном регионе Евразии.

Сергей Маркедонов

Иран и Пакистан обменялись ударами. 16 января иранский Корпус стражей исламской революции (КСИР) ударил по штабам суннитской группировки «Джейш аль-Адль», действующий на границе с Ираном среди ираноязычного народа белуджей, живущего в обеих странах. В ответ пакистанские войска 18 января ударили по позициям «Армии освобождения Белуджистана» и «Белуджистанского освободительного фронта», находящихся на территории Ирана и действующих против Пакистана.

Временно исполняющий обязанности премьер-министра Пакистана Анваар-уль-Хак Какар (выходец из Северного Белуджистана, но не белудж, а пуштун и противник белуджского национализма) прервал свое участие в Давосском форуме и вылетел на родину. Это сигнал серьезности ситуации, но пока драматизировать ее не стоит.

В Иране 3 января произошли взрывы на городском кладбище Кермана во время церемонии, посвященной четырехлетию со дня гибели генерала Касема Сулеймани. За день до взрывов в результате удара израильского беспилотника в Ливане был убит заместитель лидера ХАМАСа Салех аль-Арури, за неделю до этого израильский авиаудар убил иранского генерала Сайеда Рази Мусави в Сирии. В этой ситуации Иран демонстративно отвечает. Вечером 15 января был нанесен удар по курдскому городу Эрбилю в Ираке – в результате убит крупный предприниматель Пешрав Дизайи, который, как утверждают, сотрудничал с Израилем (в Иране в связи с этим заявили, что целью удара была «штаб-квартира Моссада», каковой в Эрбиле быть не может). А затем последовал удар КСИР по пакистанской территории.

В свою очередь, в Пакистане 8 февраля ожидаются выборы, от участия в которых отстранена самая популярная политическая сила страны – партия «Движение за справедливость», основанная и возглавляемая бывшим премьером Имран Ханом, смещенным со своего поста в 2022 году. Сам Имран Хан, в прошлом знаменитый игрок в крикет, находится под арестом, а кандидатам из числа его сторонников, которые выдвигаются в качестве независимых, запрещено использовать в бюллетенях не только название партии, но и хорошо известный избирателям символ – крикетную биту. Сторонники Имран Хана обещают опубликовать в интернете «рекомендательный» список для голосования, но вопрос, дойдет ли он до малограмотной части избирателей, которые привыкли к партийным символам в бюллетенях.

В этих условиях из общенациональных партий в кампании остались Пакистанская мусульманская лига (Н) (ПМЛ-Н) и Пакистанская народная партия (ПНП), входящие в состав нынешней правительственной коалиции, опирающейся на поддержку военного командования. Лидеру ПМЛ-Н Навазу Шарифу, прошлой осенью вернувшемуся из эмиграции, суд вернул политические права, которых он был лишен после осуждения за коррупцию. ПНП возглавляет Билавал Зардари Бхутто, сын погибшего премьера Беназир Бхутто. Если Имран Хан подчеркивал свое критичное отношение к США и ориентацию на Китай, то нынешняя коалиция, не порывая исторически сложившихся и выгодных для Пакистана (в условиях противостояния с Индией) связей с Китаем, выстроила отношения и с американцами.

Так что Иран демонстрирует, что способен к силовым действиям в условиях, когда он воздерживается от прямой поддержки как суннитскому ХАМАСу, так и зейдитам-хуситам из Йемена, по которым наносит удары американо-британская коалиция. Пакистан, отвечая Ирану, в свою очередь отстаивает свой престиж, что особенно важно перед выборами. Пока что конфронтация находится в управляемом режиме, носит локальный характер и связана для обеих сторон с вопросами престижа.

Алексей Макаркин

Подготовка мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном с началом нового 2024 года стала одним из ключевых вопросов кавказской повестки дня. При этом лидеры двух стран по-прежнему по-разному оценивают перспективы мира. Баку ратует за «камерный» характер договоренностей, в которых не будет каких-либо международных гарантов, а Ереван, напротив, настаивает на активном внешнем вовлечении в подготовку и реализацию мирного проекта.

Становится очевидным, что некий текст, многократно передаваемый сторонами друг другу, не может сам по себе стать фундаментом для прочного мира в регионе. Без согласования деталей и нюансов любой договор так и останется набором благих пожеланий. Важнейшим сюжетом в данном контексте является демаркация и делимитация межгосударственной границы.

Встреча профильной комиссии по этому вопросу назначена на конец января. Предполагается, что во время нее стороны смогут согласовать документы, касающиеся точного определения пограничных рубежей. За две недели до новогодних торжеств правительство Армении согласовало регламент переговоров по делимитации границы с Азербайладном. Впрочем, еще предстоит уточнить место и время январской встречи.

Но даже если переговоры состоятся, трудно ожидать от них прорывов. Многие комментаторы обращают внимание на недавнюю встречу президента Ильхама Алиева с представителями азербайджанских СМИ. Глава Азербайджана снова обозначил тему Зангезурского коридора, которая вызывает, мягко говоря, настороженность Еревана. В этом проекте многие видят (в особенности оппоненты Пашиняна) риск утраты суверенитета уже собственно Армении вслед за потерей Нагорного Карабаха. Реакция на инвективы Алиева была предсказуемой. Пашинян назвал их «серьезным ударом по мирному процессу».

В итоге складывается парадоксальная ситуация. Стороны постоянно говорят о мире, о необходимости подписать соглашения в максимально приемлемые сроки. Но при столкновении с реальными проблемами, возникают разночтения, трактуемые затем то ли как затягивание времени, то ли как шантаж, то ли как саботаж мирного процесса.

Сергей Маркедонов

Последние два дня стоили немало нервов британскому премьеру Риши Сунаку. В понедельник во влиятельной консервативной газете The Telegraph были опубликованы данные электорального мега-опроса, проведенного компанией YouGov в конце декабря. Это было крупнейшее обследование со времени парламентских выборов 2019 г., было опрошено 14 тыс. человек – примерно в семь раз больше, чем обычно, причем выборка охватывала все избирательные округа. Опросы уже давно прочат поражение правящей Консервативной партии на будущих всеобщих выборах, которые должны пройти в этом году. Но мега-опрос YouGov показал, что тори грозит не просто поражение, а разгром.

Согласно данным YouGov, если бы выборы прошли сейчас, то лейбористы получили бы в Палате общин 385 мест вместо 202 в 2019 г., а консерваторы сохранили бы всего лишь 169 мест из 365. Потеря мест консерваторами оказалась бы большей, чем в 1997 г., когда Тони Блэр после большого перерыва привел лейбористов к власти. 11 нынешних членов кабинета потеряли бы свои места, включая министра финансов Джереми Ханта и министра обороны Гранта Шэппса. К лейбористам вернулись бы избирательные округа так называемого «красного пояса» (северная Англия и часть Мидлендса), их также ждал бы успех в ряде городов на юге, которые обычно голосуют за тори. В целом для консерваторов такой исход оказался бы настоящей политической катастрофой.

Стоит отметить, что недешевое обследование YouGov было заказано малоизвестной организацией Альянс консервативной Британии, состоящей из группы доноров партии тори. Особую роль в этой инициативе сыграл лорд Дэвид Фрост, который возглавлял делегацию Британии на переговорах по брекситу, а сейчас вместе с правым крылом партии активно выступает за ужесточение миграционной политики. Правые считают, что устойчивое и глубокое падение популярности правящей партии связано не с усталостью британцев от 14-летнего правления тори, а с недостаточной решительностью Риши Сунака в борьбе с незаконной миграцией. Во вторник и в среду в Палате общин должен был обсуждаться закон по теме миграции, и вероятно, что публикация в The Telegraph накануне этого должна была оказать давление на премьера.

Сунак неосмотрительно сделал обещание «остановить лодки», перевозящие мигрантов через Ла-Манш, едва ли не главным приоритетом правительственной политики, однако заметных успехов не добился. В 2023 г. был принят закон «О незаконной миграции», который обязывает МВД задерживать прибывающих в Британию нелегалов и возможно скорее выдворять их из страны. Еще раньше Британия подписала соглашение с африканской Руандой о приеме депортированных. Но попытки отправлять нелегалов в Руанду натолкнулись на запреты ЕСПЧ и британских судов. В ноябре 2023 г. Верховный суд Британии признал депортацию в Руанду незаконной, поскольку эта страна не является «безопасной» для беженцев. В ответ Британия и Руанда подписали соглашение, усиливающее гарантии для депортированных. На этом основании Сунак внес в парламент законопроект «О безопасности Руанды», который затрудняет оспаривание депортаций в судах.

Однако правое крыло партии сочло законопроект слишком мягким. Во вторник во время дебатов в Палате общин правые, вопреки позиции Сунака, предложили две поправки. Поправку, отвергавшую вмешательство ЕСПЧ в дела о депортации в Руанду, поддержали 68 депутатов-тори. За поправку, лишавшую нелегальных мигрантов возможности оспаривать депортацию в судах, проголосовали 58 консерваторов. Показательно, что среди мятежников были экс-премьер Лиз Трасс, экс-глава МВД Сьюэлла Брэверман и два заместителя председателя партии, которые перед этим отказались от своих постов. Если в среду вечером при голосовании за законопроект в целом порядка 30 тори вместе с депутатами от оппозиционных партий проголосуют против, то закон будет провален, и это станет сильнейшим ударом по авторитету Сунака. Вероятность такого сценария невелика, пока бунт в рядах тори все-таки имеет границы. Но, похоже, Сунаку по мере приближения к неизбежному поражению на будущих выборах станет всё труднее поддерживать внутри партии хотя бы видимость единства.

Александр Ивахник

ВЦИОМ провел опрос об отношении к Борису Акунину (иноагент, внесен в перечень экстремистов и террористов). Опрос значимый, особенно если рассматривать всю последовательность вопросов.

Итак, первый вопрос – нейтральный – о знакомстве с творчеством (можно было дать более одного ответа). 23% респондентов сообщили, что читали его книги, 23% - что смотрели фильмы по этим книгам. Разумеется, эти множества пересекаются – о незнакомстве с творчеством заявили 57%, «другой» ответ дали 4%, а затруднились ответить 5%.

Таким образом, о знакомстве в той или иной степени с творчеством писателя заявили около трети респондентов. Это достаточно много, особенно если учесть, что он почти незнаком молодежной аудитории – из 18-24-летних читали книги 7%, а смотрели фильмы - 3% (притом, что молодым самоцензура свойственна меньше, чем старшим – вряд ли бы они стали отрицать свою осведомленность, если бы она имела место). Молодые живут в другом мире, чем более старшие поколения – и даже кино двадцатилетней давности (не говоря уже о советских фильмах) для них глубокая история.

Дальше уже тем, кто знаком с творчеством, задается вопрос об отношении к нему. Пока что речь продолжает идти о неполитических вопросах, и выясняется, что творчество писателя очень нравится 12%, скорее нравится 46%, скорее не нравится 11%, совершенно не нравится 8%. Таким образом, дается 58% позитивных и всего 19% негативных оценок.

Причем негатив может быть связан с отношением как собственно к творчеству, так и к общественно-политической позиции автора (а нередко это соединяется). А симпатия к творчеству и информированность о политических взглядах тесно не связаны: россияне, не знающие о позиции писателя по отношению к Украине, в 64% случаев признавались в симпатии к его творчеству, а в той или иной степени осведомленные - в 54%.

Дальше задается первый политический вопрос - известно ли респондентам, что писатель «выразил свою поддержку Украине и передает часть денег от проданных в России книг на помощь украинской армии». Здесь осведомленность очень высока, так как эта тема обсуждалась и на телевидении, и в Интернете. 60% от тех, кто знаком с творчеством писателя, сообщили о том, что в той или иной степени осведомлены (34% прямо сказали, что знают об этом).

И, наконец, последний вопрос, тоже политический - о правильности того, что из-за этих «высказываний и действий» «российские издательства отказываются печатать книги» писателя, а «книжные магазины продавать их». И вот здесь декларируется лоялистская мобилизация. 69% от всех респондентов (а не только от знатоков творчества) считают это решение правильным («точно правильным» - 48%, «скорее правильным» - 21%). Негативно относятся к этому решению 19% («скорее неправильное» - 11%, «совершенно неправильное» - 8%).

Знакомые с творчеством писателя несколько реже считают это решение правильным – 63% против 71% среди незнакомых. Соответственно, 25% знакомых с творчеством полагают, что оно неверно (и 16% незнакомых). Но принципиальной разницы нет. Зато есть сложившееся к настоящему времени (почти два года с начала СВО) ярко выраженное разделение между литературными вкусами и лояльностью государству. Вкусы респонденты относят к сугубо частной сфере – и не склонны менять их из-за политических обстоятельств. Лояльность же – по определению дело государственное со всеми вытекающими последствиями.

Алексей Макаркин

«Президент Турции, страны, которая совершила геноцид армянского народа и думала, что мир смолчит, сегодня гордится тем, что он передал в Гаагу материалы, которые могут помочь обвинить Израиль в геноциде. Мы Вас услышали. Мы не забыли ни геноцид армянского народа, ни резню против курдов». Процитированный выше фрагмент – оценка главы израильского МИД Исраэля Каца. На этот пост он заступил под занавес 2023 года, сменив прежнего министра Эли Коэна.

Столь жесткое заявление не вызывает особого удивления. Оно было вполне предсказуемо в контексте конфликтной динамики вокруг сектора Газа. С момента новой военно-политической эскалации в октябре прошлого года официальная Анкара заняла жесткую позицию в отношении Еврейского государства. В выступлениях турецкого лидера Реджепа Тайипа Эрдогана не раз звучали такие определения израильской политики в Газе, как «терроризм» или «геноцид».

Турецко-израильские двусторонние отношения представляют собой сложную динамку, которая знала и взлеты, и падения. Турция была первой страной с мусульманским большинством, которая признала государство Израиль. Долгие годы страны развивали активное военно-политическое сотрудничество, а их кооперацию представляли едва ли не как пример успешного взаимодействия Еврейского государства и страны исламского Востока.

Но времена меняются, а с ними и внешнеполитические приоритеты. И с приходом к власти в Турции Партии справедливости и развития во главе с харизматическим Реджепом Эрдоганом приоритеты Анкары подверглись значительной коррекции. Турция стала претендовать на особую роль в арабском мире, пытаться выступать в качестве защитника интересов всех мусульман. Конечно, это противопоставляло ее Израилю. Нынешняя конфронтация далеко не первая в новейшей истории. Многим памятны события 2010 года (и снова в Газе), приведшие к заморозке двусторонних отношений. В 2016-2018 гг. произошло определенное потепление, но новые эскалации в Палестине не фоне переноса посольства США в Иерусалим снова привели в действие геополитический фриз.

В 2022 году, казалось бы, два союзника Вашингтона при его активном посредничестве вышли на траекторию «нормализации». Израильский президент Ицхак Герцог посетил Турцию, а глава турецкого МИД Мевлют Чавушоглу- Израиль. Увы, эскалация 2023 года в Газе снова отбросила отношения двух стран к точке замерзания.

Но означают ли слова Исраэля Каца, что в израильской политике наступил некий окончательный разворот в сторону от Турции. Не будем спешить с выводами. Заметим, что и ранее израильское руководство не раз вспоминало про события 1915 года. Всякий раз, когда отношения с Анкарой заходили в тупик. Но даже после этого Еврейское государство не признавало их, как геноцид армян. Тем паче, память о несправедливостях в отношении к армянам Османской империи не мешала Еврейскому государству помогать стратегическому союзнику Турции Азербайджану. Военно-технический вклад Израиля в слом статус-кво в Нагорном Карабахе также велик, хотя это и не единственный фактор победы Баку. И Израиль, и Турция не заинтересованы в укреплении позиций Ирана в Евразии, как бы близки ни были оценки Эрдогана и иранского рахбара в отношении Газы. Конечно, геополитический разрыв Анкары и Тель-Авива не тождественен заморозке экономических контактов. Впрочем, это уже отдельная история.

Сергей Маркедонов

Повторяем: второй сценарий чисто гипотетический, но если он реализуется, исход республиканских праймериз перестанет быть предсказуемым. Это не значит, что выиграет Хейли. Кстати, ни Кефовер, ни Маккарти, победившие на первых праймериз действующих президентов, в конечном итоге так и не стали кандидатами от своих партий на выборах. Это значит, что будет интересно.

Борис Макаренко

Старт президентской кампании в США

Сегодня – в необычно холодную и снежно-метельную для этого штата погоду на 1657 площадках в штате Айова пройдут кокусы – собрания сторонников Республиканской партии – стартует кампания предварительного голосования.

Практически все прогнозы, которые доводилось читать, рисуют один и тот же сценарий, основанный на колоссальном отрыве Дональда Трампа по рейтингам от своих конкурентов. По агрегированному общенациональному рейтингу у него 61,5% - в шесть (!) раз выше, чем у ближайших преследователей – бывшего губернатора Южной Каролины и посла при ООН Никки Хейли и губернатора Флориды Рона Де Сантиса. В первых двух штатах предварительного голосования рейтинги немного ниже (об этом поговорим, обсуждая второй сценарий), но в Айове он равен 52,5%, а за всю историю республиканских праймериз в этом штате ни один кандидат не набирал больше 41% (Дж. Буш в 2000 г.). Правда, речь о кандидатах, не являвшихся президентом, выдвигающимся на второй срок. А Трамп все же президент, хотя и бывший.

Итак, если результат Трампа в Айове будет равен его рейтингу или даже немного ниже, он «набирает ход» и, скорее всего, неплохо выступает на вторых праймериз в Нью-Гэмпшире 23 января. И… игру можно считать сделанной. Вышедшая сейчас на второе место по рейтингам Хейли крепко задумается, идти ли ей на третьи праймериз – проиграть в родной для себя Южной Каролине – это слишком сильный репутационный урон, а она явно настроена на долгую политическую карьеру. Вся последующая кампания в Республиканской партии превращается в формальность – победа Трампа предрешена. Если и уместна оговорка, то главной опасностью для Трампа станут не конкуренты-однопартийцы, а судебные разбирательства.
Про однопартийцев все же скажем, что если долгое время Де Сантис активно работал и «вкладывался» в Айову, то Хейли сосредотачивалась на Нью-Гэмпшире. Но в последние недели она резко повысила активность в Айове, и к сегодняшнему дню обошла там по рейтингам Де Сантиса (18,7% против 15,5%).

Почти фантастическим на сегодня выглядит иной сценарий, но не сказать о нем нельзя: первые праймериз часто преподносят сюрпризы.
Дело в том, что у преимущества Трампа как бывшего президента есть оборотная сторона: президент, пусть и бывший, но на порядок превосходящий своих соперников по политическому весу, не может позволить себе не только поражение, но даже неубедительную победу на первых двух-трех праймериз. Напомним о двух «почти прецедентах». В 1952 г. президент Г.Трумен на первых праймериз в Нью-Гемпшире проиграл сенатору Э.Кефоверу и вскоре после этого заявил о своем отказе от выдвижения на новый срок. В 1968 г. в том же Нью-Гэмпшире президент Л.Джонсон лишь немного опередил на праймериз сенатора Ю.Маккарти и тоже вскоре отказался от выдвижения.
Конечно, различия в ситуации существенные: в обоих упомянутых случаях речь шла о действующих президентах, и на обоих на момент начала кампании общество возлагало вину за затянувшиеся непопулярные войны. Но эти различия лишь снижают вероятность подобного развития событий. Если же – тем не менее – Трамп получит на праймериз в Айове и в ближайшем будущем в Нью-Гэмпшире существенно меньше того, что ему обещали опросы и/или – во втором из этих штатов Ники Хейли покажет сопоставимый с ним результат (а это возможно, если на ее сторону перейдет большинство сторонников вышедшего из гонки экс-губернатора Нью-Джерси К.Кристи: его 11% рейтинга, приплюсованные к 29,3% у Хейли – это недалеко от трамповских 43,5%), эффект будет шоковым. Уверенность в предрешенности победы Трампа на праймериз будет серьезно поколеблена. Тогда может измениться соотношение сил на третьих по времени праймериз – в родной для Хейли Южной Каролине. Сегодня она там радикально отстает от Трампа, но… В этом сценарии после трех праймериз число завоеванных Трампом и Хейли выборщиков может оказаться близким к равному – а это сильнейший репутационный удар по экс-президенту.

Лишение сана отца Алексия Уминского демонстрирует сразу несколько проблем Русской православной церкви.

1. Зависимость церкви от государства, которая существовала и в досоветское, и в советское время. Лишали сана священников-депутатов, подписавших Выборгское воззвание в 1906 году и отказавшихся выходить из левых думских фракций в 1907-м. В советское время увольняли на покой архиереев, неугодных власти (архиепископ Ермоген (Голубев) в 1965-м, архиепископ Павел (Голышев) в 1972-м), и запрещали в служении неблагонадежных священников (дело отцов Николая Эшлимана и Глеба Якунина). Сана не лишали только потому, что власть этого жестко не требовала. Так что периоды церковной независимости являются исключениями, причем связанными либо с кровавыми гонениями (первое десятилетие советской власти), либо с дезинтеграционными процессами в стране, травмирующими церковных людей, которые в большинстве своем являются государственниками. Это было и в короткий период Временного правительства, и в 1990-е годы, когда среди немалой части верующих (по происхождению советских технарей и обществоведов) распространялись эсхатологические настроения. И многим в церкви как-то страшновато думать о повторении.

2. Эволюция взаимоотношений церкви и либералов. При патриархе Алексии II сформировалась современная церковная полифония, когда верующим разных политических взглядов можно было выбирать разные же храмы. Среди либералов было распространено уважение к церкви как гонимой в советские времена. Консерваторы еще с 1990-х годов активно критиковали либеральных православных, обвиняя их в «неообновленчестве» (притом, что либералы почитают новомучеников не меньше, чем консерваторов, а часть наиболее радикальных консерваторов эволюционировали в сторону «православного сталинизма»), но смогли лишь локализовать их влияние, но не уничтожить полностью. Однако после дела «пляшущих девушек» среди либералов стали быстро распространяться антиклерикальные настроения, а теперь и священноначалие рассматривает либералов как антигосударственников, подставляющих церковь в отношениях с государством.

3. Уязвимое положение клира. Любой священнослужитель может быть в любой момент переведен на другой приход, запрещен в служении, а при желании и лишен сана, в том числе согласно крайне широко понимаемому 55-му апостольскому правилу («Аще кто из клира досадит епископу: да будет извержен»). Как показало дело отца Алексия, широко понимается и 25-е апостольское правило – о «клятвопреступлении», за которое также лишают сана. Сейчас появилась возможность апелляции в Константинополь (после разрыва его отношений с Московским патриархатом), но восстановленный патриархом Варфоломеем в сане клирик может служить только за пределами России. И, разумеется, Московский патриархат этого восстановления не признает. В начале ХХ века было немало дискуссий о том, как защитить права клириков, но в условиях гонений власть архиереев сохранилась в прежнем объеме, что было понятно – только так можно было сохранить церковь как институт. Но и после восстановления политических свобод ситуация не изменилась – более того, в церкви широко распространено представление о том, что нормативным поведением священнослужителя является отказ от обсуждения правовых норм и терпение, даже если те или иные меры священноначалия кажутся ему несправедливыми.

Алексей Макаркин

В связи с авиаударами США и Великобритании по военным объектам йеменских хуситов обращает на себя внимание неоднородная реакция стран Евросоюза на это событие. Конечно, все крупные страны Европы выражали свое осуждение действий хуситов, которые с конца ноября начали атаковать торговые и военные суда в Красном море, используя поставляемые Ираном ракеты и беспилотники. В результате свободное судоходство на этом важнейшем водном пути, через который идет 12% мировых торговых грузов, оказалось блокировано. Пострадали торговые суда более 50 стран, свыше двух тысяч судов изменили свои обычные маршруты. Однако после того, как американские и британские ракеты ночью 12 января поразили несколько десятков объектов в Йемене, включая столицу Сану, единообразного одобрения от европейских союзников США по НАТО не последовало. Связано это, не в последнюю очередь, с разногласиями внутри ЕС относительно оценки военных действий Израиля в секторе Газа, а хуситы представляли свои действия в Красном море как ответ на «американо-израильскую агрессию» против палестинцев. Также некоторые страны ЕС хотят избежать дальнейшего обострения отношений с Ираном, опасаясь эскалации конфликта в ближневосточном регионе.

Показательно, что внешнеполитическая служба ЕС по горячим следам никак не прокомментировала авиаудары по хуситам. Глава европейской дипломатии Жозеп Боррель только спустя сутки сделал заявление от имени ЕС, в котором вообще не упомянул о военной операции США и Британии. Боррель лишь отметил, что в принятой 10 января резолюции Совбеза ООН говорилось о том, что государства имеют право защищать свои суда от нападений в соответствии с международным правом, и призвал хуситов к сдержанности и немедленному прекращению нападений на суда. Среди 10 стран, подписавших совместное заявление в поддержку действий Вашингтона и Лондона, присутствуют лишь три государства ЕС: Нидерланды, Германия и Дания. Нидерланды, по словам чиновников США, оказывали военной операции некую логистическую и разведывательную поддержку. Видимо, такая активность Гааги объясняется тем, что голландские торговые порты, включая крупнейший в Европе роттердамский, особенно сильно пострадали от паралича в Красном море. И.о. премьера страны Марк Рютте заявил: «Операция США и Британии основывается на праве на самооборону, преследует цель защиты свободного судоходства и сфокусирована на деэскалации». Главы МИД и минобороны Нидерландов в письме парламенту отметили: «Красное море является важнейшим маршрутом судоходства между Суэцким каналом и Индийским океаном. Поэтому безопасный проход через Красное море представляет прямой интерес для Нидерландов». Минобороны Германии заявило в пятницу: «Мы без колебаний встанем на защиту человеческих жизней и свободного перемещения товаров» в Красном море. Сейчас в министерстве идут дискуссии, каким может быть вклад Германии в усилия коалиции в случае продолжения активного противостояния с хуситами.

А вот Франция и Италия, которые имеют свои военные корабли в Красном море, сторонятся коллективных действий. Контр-адмирал Эммануэль Слаарс, командующий силами Парижа в регионе, заявил, что его мандат включает защиту кораблей из Франции или связанных с французскими интересами, но не нанесение ударов по хуситам в Йемене. Источник во французском правительстве сообщил агентству Reuters, что помимо прочего Париж опасается, что присоединение к американской коалиции приведет к утрате рычагов, которые он использует для снижения напряженности между ливанской Хезболлой и Израилем. Кроме того, Макрон не хочет глубоко втягиваться в противостояние между США и Ираном. Италия, по информации Reuters, несмотря на просьбу Вашингтона отказалась принять участие в атаке на хуситов, поскольку боится развязывания в регионе нового военного конфликта и предпочитает проводить там «успокаивающую» политику. Наконец, левый премьер Испании Педро Санчес наиболее критично среди европейских лидеров настроен в отношении действий Израиля в Газе и стремится дистанцироваться от силового подхода США к решению проблем судоходства в Красном море.

Александр Ивахник

11 января Центральная избирательная комиссия (ЦИК) Грузии обозначил дату парламентских выборов в этой стране. Они состоятся 26 октября 2024 года. Центризбирком обратился ко всем партиям, представленным в высшем представительном органе республики, подать заявления для участия в предстоящей кампании 3а 57 дней до даты голосования. Впрочем, участвовать в выборах могут и внепарламентские политические силы. Им предстоит нелегкая процедура сбора подписей (всего нужно собрать не менее 25 тыс.) до 1 августа.

Итак, «цели ясны, задачи определены». В чем важность предстоящей кампании? Очевидно, что основные политические силы страны уже начали втягивание в нее. Во-первых, парламентские выборы пройдут только по партийным спискам. Барьер для прохождения в высший законодательный орган страны – 5 %.

В Грузии множество партий, однако реальная конкуренция, как правило, разворачивается между двумя. Этот тренд начался с 2012 года, когда «Грузинская мечта» бросила вызов «Единому национальному движению» (ЕНД) и обыграла его. С той поры «националы» безуспешно пытались оспорить политическое доминирование «мечтателей». При этом всякая парламентская кампания в Грузии сопровождается попытками создания «третьей силы». Эту роль пытались сыграть «Альянс патриотов» Давида Тархан-Моурави, «Лело для Грузии» Мамуки Хазарадзе и Бадри Джапаридзе, партия «За Грузию» Георгия Гахария. Однако ни у кого пока не получилось вклиниться в «национально-мечтательное противостояние».

В 2024 году новую попытку быть третьим предпринимает Никанор (Ника) Мелия. Он покинул ряды ЕНД, однако в качестве главного своего оппонента называет Бидзину Иванишвили и созданную им политическую систему. У Мелия немалый опыт в политике, относительно успешные электоральные выступления. Сам же Иванишвили во второй раз (после 2018 года) «возвращается» в политику. Он становится почетным председателем правящей партии, выполняя функцию главного антикризисного менеджера.

Пока же лидеры основных политических сил страны делают прогнозы, стараются излучать оптимизм и заражать им граждан Грузии, своих потенциальных избирателей.

Сергей Маркедонов

На польской политической сцене после смены власти развертывается все более захватывающее представление. Еще не до конца ясен исход конфликта, связанного с попыткой либерального правительства Дональда Туска перехватить контроль над государственными СМИ у национал-консерваторов из «Права и справедливости» Ярослава Качиньского. А вечером 9 января экс-министр внутренних дел Польши Мариуш Каминьский и его бывший зам Мацей Вонсик, избранные 15 октября в Сейм по списку ПиС, были задержаны полицией, и не где-нибудь, а в президентском дворце в Варшаве. Каминьский возглавлял МВД с 2019 по ноябрь 2023 года. 20 декабря окружной суд Варшавы приговорил Каминьского и Вонсика к двум годам тюрьмы за превышение полномочий. Утром 9 января полиция получила от суда предписание на арест двух видных деятелей ПиС. Союзный с ПиС президент Анджей Дуда пригласил их в свою резиденцию, где они оставались. Вечером Дуда отлучился из дворца на встречу со Светланой Тихановской, чем и воспользовались полицейские.

Эта история имеет давние корни. В 2007 г. при правительстве ПиС Каминьский и Вонсик возглавляли Центральное антикоррупционное бюро (ЦАБ) и обвинили лидера небольшой союзной партии «Самооборона» в коррупции, пытаясь переманить ее депутатов в ПиС. При этом использовались сфабрикованные документы, разразился большой скандал, который закончился самороспуском Сейма, досрочными выборами и приходом к власти первого правительства Туска. В 2009 г. против бывших руководителей ЦАБ было открыто уголовное дело по обвинению в злоупотреблении полномочиями. В 2015 г. суд Варшавы приговорил их к трем годам тюрьмы. Они обжаловали решение, а через несколько месяцев, после прихода на пост президента, Дуда помиловал обоих чиновников. Однако правоведы поставили законность этого помилования под сомнение, поскольку оно было произведено до рассмотрения дела в апелляционной инстанции. В июне 2023 г. уголовная палата Верховного суда признала помилование неправомерным и постановила вернуть дело в окружной суд Варшавы, который в декабре и вынес обвинительный приговор.

После этого входящий в либеральную коалицию спикер Сейма Шимон Головня принял решение о прекращении парламентских мандатов Каминьского и Вонсика, основываясь на правовом положении, запрещающем людям с судимостями быть депутатами. Осужденные оспорили это решение, утверждая, что помилование 2015 г. остается в силе (на этом настаивал и президент Дуда). Ситуация осложнилась тем, что две палаты Верховного суда приняли прямо противоположные постановления по решению Головни. Одна, созданная и укомплектованная при правительстве ПиС, отвергла это решение, а другая, укомплектованная ранее, поддержала прекращение мандатов. В день ареста Каминьского и Вонсика Головня оценил конфликт как «глубокий конституционный кризис» и перенес очередное заседание Сейма на следующую неделю. «Возможно, даже хорошо, что весь этот кризис случился, поскольку все могут увидеть, какой хаос создала ПиС, рука об руку с президентом Дудой, путем ‘реформирования’ польской судебной системы», - добавил спикер. Со своей стороны, Дуда 10 января заявил, что он «глубоко потрясен жестоким арестом» и «не успокоится», пока Каминьский и Вонсик не обретут свободу.

Естественно, лидеры и активисты ПиС попытались выжать из произведенных арестов все возможное. В среду они митинговали у тюрьмы, куда были помещены их коллеги. Качиньский назвал их первыми в Польше политзаключенными со времени падения коммунизма. В четверг ПиС провела массовый марш протеста против арестов и установления правительством Туска контроля над госСМИ. У здания парламента собралось около 35 тысяч человек, выделялись плакаты с лозунгами: «Туск = 5-я колонна», «Мы пережили русских, переживем и Туска». Качиньский обвинил новые власти в попрании конституции и призвал победить в «великой битве за суверенную Польшу». А Дуда в четверг перестал упрямиться и объявил о том, что начинает новую процедуру помилования для Каминьского и Вонсика, выразив надежду на сотрудничество с генпрокурором. Возможно, это отчасти разрядит политическую напряженность, но едва ли надолго.

Александр Ивахник