О ситуации в Сирии.

1. Войска Ахмеда аш-Шараа и арабские племена в течение нескольких дней вытеснили курдов из занятых ими арабских регионов Сирии. Теперь их вооруженные формирования в основном локализованы в провинции Хасака, которая населена курдами и примыкает к курдской автономии в Ираке и населенным курдами районам Турции. Также курды блокированы в анклаве в районе города Айн-аль-Араб (курдское название этого города, большинство населения которого составляют курды - Кобани) – между турками на севере и войсками аш-Шараа на юге.

2. Американцы, поддерживая курдов в Сирии как силу, способную противостоять ИГИЛ (признан террористическим и запрещен в России), в течение нескольких лет пытались сконструировать стабильный курдско-арабский альянс, который бы контролировал восток страны, включая основные нефтяные месторождения. И не допускал туда ни террористов, ни армию Башара Асада. Сама курдская военизированная организация называется Силы демократической Сирии (SDF), без курдского компонента в наименовании. Однако этот проект фактически рухнул в 2023 году (то есть еще при Асаде), когда произошел конфликт между курдами и арабскими племенами. С этого момента арабские шейхи утратили реальную лояльность в отношении SDF.

3. После свержения режима Асада для арабов с востока Сирии появился новый центр притяжения в Дамаске – им теперь не надо было выбирать между алавитами и курдами. Однако аш-Шараа не спешил атаковать курдов и стимулировать выступление арабов. Это было связано как с первоочередной задачей консолидации и легитимации нового режима, так и с нежеланием портить отношения с США.

4. В течение 2025 года аш-Шараа выстраивал отношения с Дональдом Трампом и добился того, что президент США снял с Сирии (и лично с аш-Шараа) санкции и принял сирийского лидера в Белом доме. Основная ставка США в Сирии определилась, хотя полностью отказываться от поддержки курдов Америка не готова. Но эта поддержка не означает (и не означала ранее), что США готовы добиваться для курдов именно автономии по иракскому образцу.

5. В Ираке роль курдского фактора значительно сильнее и курдская автономия формально появилась еще при баасистском режиме. Существовавший с 1991 года Свободный Курдистан после свержения Саддама в 2003-м установил контроль над «нефтяным» Киркуком, что дало автономии экономическую основу. В Сирии ситуация была иной – там территория собственно курдского влияния изначально была меньше, ее расширению на севере активно препятствовали турки, а коалиция с арабскими племенами, на территории которых находится нефть, оказалась непрочной.

6. Так что аш-Шараа в нынешнем январе фактически предложил курдам почетные условия сдачи, включавшие в себя разрешение преподавания курдского языка в школах, предоставление сирийского гражданства всем курдам, проживающим в провинции Хасака, назначение курдов (по представлению SDF) губернатором Хасаки и замминистра обороны. Но оборотной стороной этого плана стал отказ курдам в автономии и в сохранении вооруженных формирований, хотя бы и в составе сирийской армии. Курдских военных предполагалось принимать в армию «на индивидуальной основе после необходимой проверки безопасности». А губернатора и замминистра в условиях унитарного государства можно потом и заменить.

7. В ходе последовавшего блицкрига курды не смогли удержать позиции, а Трамп довольствовался обещанием аш-Шараа не вводить войска в города Хасака (центр одноименной провинции) и Камышлы (также в провинции Хасака, рядом с иракской границей) и признанием «необходимости обеспечения прав и защиты курдского народа в рамках сирийского государства».

8. Бенефициарами становятся аш-Шараа и поддерживающая его Турция. Реджеп Тайип Эрдоган «закрывает» даже обсуждение опасной для него темы курдской автономии в Сирии. Это происходит параллельно с подключением Турции (в лице главы МИДа Хакана Фидана) к проекту управления сектором Газа, несмотря на неприятие этого со стороны Израиля. Турция усиливает свои позиции в регионе, что может быть актуальным и после ухода с политической арены Трампа и Эрдогана.

Алексей Макаркин