Таиланд и Камбоджа договорились о «немедленном» перемирии, вступающем в силу 29 июля. Короткая война, кажется, закончилась. Возникает вопрос, что это было.

Была пограничная война, связанная с долгим конфликтом, начавшимся еще в годы, когда двумя странами правили молодые незаурядные монархи, каждый из которых стал эпохой для своей страны. Камбоджей - король Сианук (еще в свой первый «королевский срок», завершившийся отречением от престола – но не от власти – в 1955 году), а Таиландом – король Пхумипон Адульядет. Сейчас обоих уже нет в живых, королями являются их сыновья (нередко воспринимаемые на контрасте с выдающимися предшественниками), но конфликт тлеет и время от времени прорывается на поверхность.

Пограничные конфликты отличаются тем, что не носят, как сейчас модно говорить, экзистенциального характера. Речь идет о соображениях престижа, которые играют немалую роль для обеих стран. Есть воспоминания о древней кхмерской империи, с одной стороны, и самоутверждение современного Таиланда как ключевого регионального игрока, с другой. Есть спорный древний храм. Но стороны не настроены непримиримо и не переходят грани, за которой следует полный разрыв. Такие конфликты обратимы, но их крайне сложно полностью потушить.

Поэтому Дональд Трамп легко записывает себе в актив очередное посредничество – как это было в случае с пограничным конфликтом между Индией и Пакистаном. Правда, там конфликт был масштабнее и опаснее, в том числе потому, что речь шла о странах, обладающих ядерным оружием. Но можно обратить внимание на то, что в нынешнем конфликте кроме громких заявлений Трампа было, видимо, и тихое посредничество Китая. А еще и официальное посредничество Малайзии – страны, которая вместе с Камбоджей и Таиландом входит в АСЕАН. И именно в Малайзии стороны договорились о перемирии. Так что механизмы АСЕАН продолжают действовать.

И еще в каждой стране своя политическая система. В Камбодже монархия как традиционный институт камуфлирует режим, восходящий еще к концу 1970-х годов. Его лидер, Хун Сен, демонстрирует удивительную эластичность - начинал солдатом, а затем командиром у красных кхмеров, продолжил одним из лидеров провьетнамского правительства и королевским премьером, а в настоящее время имеет титул самдека (нечто вроде князя), председательствует в сенате и возглавляет совет при короле. А в реальности продолжает руководить страной при номинальном монархе и своем сыне, которому формально передал премьерство в 2023 году. И при всей эластичности является жестким политическим лидером.

В Таиланде же имеет место хроническое противостояние между традиционной элитой, представленной королевским двором и командованием вооруженных сил, с одной стороны, и популярной партией экс-премьера Таксина Чинавата, выступающей за снижение роли традиционных институтов, с другой. Чинават уже давно официально отстранен от политической деятельности, что не позволяет ему вернуться в кресло премьера. Его сторонников, занимающих этот пост (включая дочь Пхэтхонгтхан Чинават), увольняет с должности ориентированный на двор и армию Конституционный суд. В стране внутренний раскол, который в таиландской истории неоднократно приводил к военным переворотам.

Пхэтхонгтхан Чинават попыталась перед острой фазой конфликта «умиротворить» Хун Сена, дав понять в телефонном разговоре с ним, что не разделяет жесткой позиции военного руководства в отношении Камбоджи. И попала в ловушку – утечка записи разговора произошла с камбоджийской стороны. Тут же Конституционный суд (а в реальности двор и армия) сместил ее с поста премьера. Но вспыхнувший конфликт показал, что несмотря на внутриполитическую нестабильность в Таиланде, обе противостоящие армии боеспособны и отступать не намерены. Но и вести масштабную войну с массой рисков никто не хочет.

А раз так, то можно мириться до следующего раза. И если позиции Хун Сена в Камбодже вряд ли пострадают (там всё под контролем), то для партии семьи Чинават в Таиланде эти события могут иметь негативные последствия. Военное начальство может не простить слабости, проявленной в телефонном разговоре.

Алексей Макаркин