Биньямин Нетаньяху и «мягкая сила».

Биньямин Нетаньяху с 2023 года последовательно опровергает концепцию «мягкой силы», противопоставляя ее традиционный силовой подход.

Война в Газе не прекращается, несмотря ни на что. На скепсис вначале Джо Байдена, а затем и Дональда Трампа – лидеров стратегического союзника Израиля. На еще более сильное недовольство европейцев. На позицию арабских стран, которые были готовы выстраивать отношения с Израилем (вспомним серию договоренностей в ходе первого срока Трампа и долгие переговоры с саудитами), но сейчас не могут.

Для Нетаньяху важно само сохранение стратегического союза с США, который не будет рушить ни один американский президент (у Такера Карлсона или Зохрана Мамдани избраться на этот пост шансов нет). И что военно-техническое сотрудничество между США и Израилем сохраняется, а при Трампе даже расширяется – и ради такого расширения можно и выступить за присуждение Трампу Нобелевской премии мира. Понятно, что для присуждающих ее норвежцев это антирекомендация.

Нетаньяху не делает различий между разными представителями иранской элиты – для него они все являются ненавистниками Израиля. Когда израильтяне стали бить по Ирану, то силовики стали первыми объектами для ударов по военным соображениям – чтобы ослабить иранскую оборону и снизить эффективность ответных ударов. Но недавно выяснилось, что один из ударов был направлен против политического руководства страны, включая президента Масуда Пезеншкиана, который был легко ранен. Для Нетаньяху иранские реформаторы в чем-то даже опаснее консерваторов, так как могут уговорить американцев согласиться на сделку, которую он считает опасной для Израиля.

При Нетаньяху Израиль нанес сильнейшие удары по «Хезболле». Уничтожить ее как внутриливанскую политическую силу он не может, но эти удары привели и к ослаблению позиций «Хезболлы» в Ливане, и к тому, что во время ударов по Ирану ливанские шииты не решились вмешаться, опасаясь еще более тяжелых для себя последствий.

На сирийском направлении Израиль переговаривается с новыми властями Сирии – на этом настаивают США – но Нетаньяху не доверяет любым исламистам, даже надевающим галстуки и демонстрирующим умеренность. Договор с Сирией возможен – вспомним, что с Анваром Садатом соглашение подписывал Менахем Бегин, основатель «Ликуда», который сейчас возглавляет Нетаньяху. Но для Нетаньяху даже теоретически неприемлема сильная исламистская Сирия у израильских границ.

Поэтому сейчас Израиль патронирует живущих на приграничной территории друзов и при попытке подчинить их военной силой разнес здание сирийского Генштаба в Дамаске, затронув заодно и президентский дворец. Кстати, Ахмед аш-Шараа в своем выступлении дал понять, что к серьезному военному противостоянию он сейчас не готов. Так что продолжение сирийско-израильского диалога не исключено и после ударов по Дамаску. Но результаты не гарантированы.

У Нетаньяху «плохая пресса» на Западе – так, «Нью-Йорк таймс» опубликовала большое расследование, в котором обвинило его в продолжении военных действий в Газе из политических соображений. Он стал объектом критики многочисленных интеллектуалов. Но все это его совершенно не волнует. Тем более, что ведущие американские университеты отбиваются от натиска со стороны Трампа, а крупнейшие газеты США пытаются понять, кто из них будет объектом следующего иска со стороны президента.

Ставка на «жесткую силу» во внешней политике консолидирует правый лагерь Израиля, который разнороден и внутренне конфликтен (но все же менее, чем оппозиция, включающая в себя и левых, и часть консерваторов, и исламистов). Крайне правые считают его слишком умеренным, ультраортодоксы отстаивают свои корпоративные интересы, но правительство пробыло у власти уже более половины отведенного ему срока. Вопрос в том, сколько времени можно делать ставку на «жесткую силу» в условиях, когда полный разгром всех противников невозможен (как и в 1967 году, когда после победы в Шестидневной войне израильская армия не могла войти ни в Каир, ни в Дамаск). И не перенапряжется ли в результате Израиль.

Алексей Макаркин