Прозвучи информация об этом событии до начала СВО, она с высокой степенью вероятности стала бы сенсацией. И широко комментировалась бы политиками, дипломатами и экспертами. Сегодня, когда в центре всеобщего внимания поиск формулы мира на Украине, события в Кавказском регионе, рассматриваются «по остаточному принципу». Между тем, их важность нельзя недооценивать. Особенно в контексте поствыборных изменений в Грузии.

Так что же произошло? После восьмилетнего перерыва возобновлена работа над соглашением о неприменении силы между Грузией и частично признанными республиками, бывшими автономиями ГССР. По словам Константина Кочиева, госсоветника югоосетинского президента, «мы вновь предпринимаем попытку вернуться к этому проекту, доработать и дополнить его. Наша цель - сделать полноценный политический документ, который обозначает отказ Грузии от использования силы как аргумента в спорах с Южной Осетией и Абхазией». Предполагается, что текст будет готов к следующей (64-й по счету) встрече в рамках т.н. «Женевских консультаций». Она запланировала на конец июня 2025 года. Еще один формат, который основательно подзабыт в СМИ, хотя он и продолжает существовать, несмотря на глобальную турбулентность. И не просто существовать, но и в ходе общения его участников генерируются креативные идеи.

Разговоры о подписании документа по неприменению силы идут в Женеве уже давно. Ранее Тбилиси отказывался подписывать договоренности, мотивируя это тем, что Абхазия и Южная Осетия- не самостоятельные игроки, а оккупированные регионы, и что свою долю ответственности и обязательства должна нести не только Грузия, но и Россия. Москва же ссылалась на то, что не она находится в конфликте с Грузинским государством, бывшие автономии ГССР- субъекты, а не объекты противостояния. В итоге появилось несколько версий документа, но по ним так и не договорились. Казалось, что тема безнадежно «подвисла». Однако, как видим, предполагается новый подход к снаряду.

Почему это случилось здесь и сейчас? Правящая партия «Грузинская мечта» заинтересована в прагматизации отношений с Россией. Мир на Кавказе видится ее лидерам, как альтернатива «украинизации». Этим хотела бы воспользоваться и Москва, и две частично признанные республики. С полным пониманием, что перемены в Грузии не стали необратимыми, а само отношение Тбилиси к Абхазии и Южной Осетии далеко от признания их особой политической субъектности. Впрочем, дорогу осилит идущий, иначе такие схемы не работают.

Сергей Маркедонов