После завершения парламентской кампании в Грузии споров о развороте внешнеполитического курса официального Тбилиси не только не убавилось, а лишь прибавилось. Хотя, если внимательно следить за оценками победителей, представляющих партию «Грузинская мечта», то ничего подобного не происходит. Премьер-министр Ираклий Кобахидзе заявляет о невозможности форсировать восстановление дипотношений с РФ из-за «оккупации 10% территории страны». Он же ставит цель- объединиться с ЕС вместе с абхазами и южными осетинами к 2030 году.

Но мы живем в мире представлений, и порой они становятся важнее самой реальности. И все же, стоит обратить внимание на участие главы кабмина Грузии в саммите Европейского политического сообщества. Тут многое примечательно. И то, что на этот раз форум прошел в Будапеште, а венгерский премьер Виктор Орбан был не только первым европейским лидером, признавшим легитимность парламентских выборов в Грузии, но и посетившим эту кавказскую страну буквально на третий день после подведения итогов голосования. И в столице Венгрии Кобахидзе снова озвучил весь знакомый нам набор проевропейских слоганов.

Стоило бы иметь в виду, что всего лишь 4 месяца назад в Бленхеймском дворце (родовом имении герцогов Мальборо) в Великобритании была принята Декларация саммита Европейского политического сообщества (ЕПС). К этому документу присоединилась и Грузия. Более того, в Декларацию было включено грузинское предложение об усилении региональных связей между странами Черного и Каспийского морей. Если это последовательность, то явно не пророссийская.

В Будапеште же в ноябре 2024 года Кобахидзе провел встречу с Шарлем Мишелем, подчеркнув готовность к любой дискуссии и лично с ним, и с представителями высшей иерархии Евросоюза. Грузинская элита, будь она трижды против иноагентов и представителей нетрадиционных меньшинств, сегодня настроена на продолжение политики европейской интеграции. Нравится нам это или нет. Да, эта часть политикума может рассматриваться, как условные евроскептики. Так их единомышленники присутствуют и в Европарламенте, и в национальных парламентах разных стран ЕС, не говоря уже о законодательных органах разных субъектов разных федераций или муниципалитетов. Делать на этом основании выводы об их лояльности Кремлю вряд ли целесообразно.

«Грузинская мечта» позиционирует себя, как прагматическая сила. И неплохо было бы взаимодействовать именно с таким партнером из стратегически важной соседней страны. Опасно другое. Фантазировать и формировать завышенные ожидания, не обладая для этого ни серьезными доказательствами, ни основаниями.

Сергей Маркедонов