Принятие грузинского законодательства «о прозрачности иностранного влияния» создало самый глубокий кризис в отношениях между Тбилиси и Брюсселем. 19 июня посол Евросоюза в Грузии Павел Герчинский представил журналистам свое видение ситуации. Он занимает свой пост, начиная с 2022 года. И по статусу это тот политический деятель, к слову которого грузинский политический класс привык прислушиваться.

Какие же основные идеи донес он до грузинской (и не только) общественности? Герчинский не скупился на критические выпады в адрес официального Тбилиси. «На следующей неделе Евросоюз обсудит и решит, какие меры предпринять в ответ на события в Грузии», - заявил европейский дипломат. По его словам, принятый грузинским парламентом закон, «несомненно, оказал негативное влияние на перспективы прогресса Грузии. Принятие этого закона заморозило европейскую интеграцию страны».

Можно сколько угодно говорить о том, что принятый грузинскими депутатами закон не является копией российского проекта. И о том, что схожие аналоги можно встретить и на Западе. Так недавно споуксмен МИД России Мария Захарова сослалась на канадское законодательство, иронично отметив, что «западнее не бывает». Но внутри руководства ЕС утвердилось представление, что принятие проекта «о прозрачности иностранного влияния» ослабляет влияние Евросоюза и США на Грузию, делает эту страну уязвимой для российского влияния. Такова официальная линия, при этом представления об угрозах могут и не во всем соответствовать реальной ситуации «на земле».

Павел Герчинский демонстративно заявил, что «заморозки» на грузинском треке происходят на фоне начала переговоров Брюсселя о вступлении в ЕС Украины и Молдавии. «Интеграция Грузии в Европейский Союз практически приостановлена, заморожена, в то время как мы двигаемся вперед вместе с Украиной и Молдовой», - резюмировал дипломат.

Казалось бы, все точки над I поставлены. Однако грузинское руководство не спешит делать демонстративные шаги к разрыву с ЕС (в отличие от армянского, которое всячески пытается показать стремление идти не в ногу с Москвой). Действующий премьер Ираклий Кобахидзе заявил, что «шансы на начало переговоров до вступления в силу закона были равны нулю. Встречи, проведенные с конкретными представителями Евросоюза, позволили нам сделать такой логический вывод. После принятия закона сегодня этот шанс увеличился примерно до 20-30 процентов». Глава кабмина Грузии призвал разделять риторику и реальную политику. Но зачем ему подобные заявления?

Несмотря на глубокий кризис в отношениях между Тбилиси и Брюсселем «Грузинской мечте» надо избираться, желательно с победным результатом. Но среди ее избирателей, отвергающих «мишистов», немалое число (если не большинство) сторонников сближения с ЕС и евроинтеграции. Наверное, при выборе между национальными и общеевропейскими интересами у многих возникнут колебания и сомнения. Однако активный электорат правящей партии пока что не готов к полному разрыву с европейской мечтой. Это приходится учитывать, несмотря на все имеющиеся «зАморозки» и «заморОзки».

Сергей Маркедонов