26 мая Грузия отметила День независимости. В календаре памятных дат этот праздник занимает особое место. 106 лет назад грузинский Национальный совет провозгласил Первую республику. В процессе распада СССР Грузия взяла курс, как и прибалтийские образование на «восстановление государственности».

В 2024 году главный праздник прошел на фоне жарких дебатов. После того, как 14 мая парламент Грузии в третьем чтении утвердил закон о «прозрачности иностранного влияния», президент Саломе Зурабишвили ожидаемо наложила на него вето. Феномен оппозиционных глав государств в последнее десятилетие стал уже грузинским национальным ноу-хау. Но на 28 мая было назначено голосование по преодолению президентского вето. Высока вероятность, что большинство депутатов, представляющее «Грузинскую мечту» и их младших партнеров из движения «Сила народа», преодолеют барьер Зурабишвили.

Но не внутренней политикой единой. За два дня до главного грузинского праздника американский госсекретарь Энтони Блинкен объявил об изменении подходов Вашингтона к визовым вопросам на грузинском направлении. Официальный Тбилиси жестко отреагировал на это заявление. Национальная независимость, по оценке руководителей правительства, «не продается за визы». Тем временем, американские военные впервые отказались отправить свой расчет для участия в тбилисском параде по случаю Дня независимости. Воронка противоречий, похоже, затягивает все сильнее Грузию и ее западных партнеров.

Сегодня ряд комментаторов сравнивает действия Вашингтона и его союзников по отношению к Тбилиси с тем, как ранее Запад пытался оказывать давление на Минск (после известных событий 2020 года). Напомним, что в период с 2014 по 2020 гг. Белоруссия проводила диверсифицированную внешнюю политику и многие американские и европейские авторы даже выдавали на-гора комплементы государственной мудрости Александра Лукашенко. Но затем противостояние между властью и оппозицией заставило Вашингтон и Брюссель резко поменять свои подходы. И в итоге Минск стал намного ближе к Москве, чем был ранее.

Найти некие общие черты в действиях Запада на белорусском и на грузинском треках можно. Но есть и существенные различия. Белоруссия и до 2014-2020 гг. попадала под санкционный прессинг Запада. Грузия лишь однажды незначительно разошлась с Западом (кризис 2007 года), но дело до санкций не доходило. Минск в отличие от Тбилиси не числился среди «аспирантов НАТО» и кандидатов на вступление в ЕС, а белорусские военные не являлись важнейшим элементом натовской операции в Афганистане, в отличие от их грузинских коллег.

Таким образом, разрыв между Грузией и Западом будет иметь намного больший резонанс. Хотя бы потому, что долгие годы Тбилиси награждали разными титулами в спектре от «маяка демократии» на Кавказе до самого надежного партнера в Евразии. Сегодня свет грузинского «маяка» померк. Но готов ли Запад идти до конца, окончательно встав на сторону противников ныне правящей партии? Думается, четкий ответ на этот вопрос мы получим по мере приближения к дате парламентских выборов.

Сергей Маркедонов