Пять я упоминала, а шестую нет.
Я ее сейчас случайно увидела и не читала, но решила добавить. Кажется, сама она наполнена спорным неприятным содержанием, но меня привлек контекст написания из интервью автора.
Книга француза Пьера Гийота «Могила для пятисот тысяч солдат». Он ее написал после того, как вернулся с войны в Алжире. Я писала в канале про эту войну. Коротко скажем так, что это война, после которой французы осознали себя жестокими колонизаторами.
В интервью он так объяснял количество насилия в романе:
«Я тогда пребывал в состоянии безграничной депрессии, вызванной возвращением с войны, причем я вернулся не просто с войны, а еще и из тюрьмы — в общем, как и большинство моих товарищей, я натолкнулся тогда на полное непонимание и безразличие со стороны тех, кого я встретил во Франции (за исключением нескольких ближайших друзей), к тому же семейные связи были разорваны для меня еще до того, как я отправился в Алжир.
Это ведь была самая настоящая война: с расизмом, унижением беженцев, взаимной жестокостью, упущенными возможностями, трагедией «черноногих» и «арки», прибавьте к этому необходимость подчиняться бездарностям, к тому же, еще лишенным возможности принимать самостоятельные решения, мое обвинение, мой арест, десять дней унизительных допросов, пребывание под стражей, порой в почти невыносимых условиях, а также весь тот ужас и моральные мучения, охватившие меня в темноте подземной камеры, не говоря уж об остальном – все-таки при свете страх немного отступает…
Эти допросы и их последствия как бы всей мощью военной и государственной машины только еще больше усилили во мне уже давно тлевший в глубине моей личности разлад с моей семьей, где меня тоже постоянно в чем-то обвиняли вплоть до моего бегства из Лиона в Париж.
Правда, в конце войны мне довелось провести несколько относительно счастливых месяцев в дисциплинарной части на западе Алжира в окружении солдат, обвиненных в уголовных и политических преступлениях, с которыми я чувствовал себя на удивление легко, и некоторые из них даже стали потом персонажами «Могилы для пятисот тысяч солдат».
Однако в Париже меня ждали нищета и голод, и, самое ужасное, непрекращающиеся душевные страдания моего отца, который недавно овдовел и только что заново женился…
В общем, несмотря на поддержку друзей, я пребывал в состоянии близком к отчаянию, глубину которого даже трудно передать словами..»