Давайте представим обычную семью — семью Кузнецовых. Живут они в окружении других семей: Смитов, Шмидтов, Лефевров, Смидовичей, Ковальских, Эррера. Отношения между супругами, увы, давно стали больше напоминать минное поле, чем союз.

Когда Кузнецова недовольна решениями, действиями или даже словами мужа, она тут же апеллирует к мнению соседей: «Как на это посмотрят Смиты? Что скажут Шмидты? Ты же понимаешь, нас могут исключить из приличного общества!» Её тревожит не столько суть поступка, сколько угроза социального остракизма. Если же Кузнецов пытается объяснить, что некоторые непростые решения были необходимы для интересов семьи (даже ценой возможного осуждения), супруга парирует: «Это твоя вина! Если бы ты изначально вел себя, как подобает в хороших семьях, таких проблем бы не возникло!»

Особенно показательны их бытовые споры.
Например, когда Кузнецова возмущается отключением горячей воды летом, муж терпеливо объясняет: это профилактика изношенных труб, без которой в их суровом климате зимой можно остаться без отопления (кстати, не такого дорогого, как у соседей). Да и бойлер на сотню литров давно куплен на этот случай.
Что же Кузнецова? Она парирует: «У нормальных семей — дома в теплых краях, воду не отключают, и бойлеры им ни к чему! Вот у Эррера во дворе апельсины растут! Да и дорогое отопление — это экологично (меньше ресурсов тратится!). А твоя страсть к теплу — просто странность! Посмотри на Шмидтов: они в мороз в двух слоях термобелья ходят, детей не кутают — и прекрасные родители!» И тут же добавляет: «Хватит о других! Меня интересует только наша семья!»

Такую же отповедь Кузнецов слышит, когда пытается привести контраргументы: указывает, что у Лефевров дети вечно с педикулезом (что непредставимо для Кузнецовых), глава семьи Эррера третий год без работы (а у Кузнецовых постоянный карьерный рост), Смиты не могут дать детям образование из-за чудовищных цен на частные школы и университеты (младшие Кузнецовы ходят в бесплатную государственную школу, а цены на высшее образование хотя и высоки, но не запредельны), а Шмидты им, Кузнецовым, откровенно, хотя и глухо, завидуют. Ответ один: «Нам до них дела нет!» .

Да, Кузнецов не без греха. Бывало, прикладывался к рюмке (правда, после первых звоночков от сердца ограничился парой стопок по праздникам, да и курит теперь меньше). Держит «заначку» от жены. Порой уделяет ей меньше внимания, чем рыбалке с друзьями по выходным. Причём ходит он не со Шмидтом, с которым когда-то служил в ГСВГ (Шмидт стонет от счетов за отопление, неэффективного транспорта и терапевтов, выписывающих лишь ибупрофен, а Кузнецова уважает), а с сомнительными личностями — теми, что норовят занять денег без отдачи и как-то слишком пристально поглядывают на его участок с явно нехорошим интересом. Да и ремонт на втором этаже... застыл в незавершенности уже который год.

Хотя нельзя сказать, что всё совсем мрачно. Грубоватый и не самый галантный Кузнецов, если уж давление извне переходит все границы, способен встать горой за интересы семьи — пусть даже его методы далеки от дипломатии. И госпожа Кузнецова, когда перестаёт винить мужа во всех бедах, порой высказывает весьма разумные мысли.

Только вот лада между ними всё нет. Бывало, что она, сметая всё на пути, собирала чемоданы и уезжала к маме — жест отчаяния, а не решения проблемы. Бывало и так, что он, загнанный в угол, ввязывался в сомнительные авантюры — ища признания или выхода там, где его не ждали. Предыдущая такая крупная авантюра рассорила Кузнецовых, стоила семье приблизительно 40% участка, и привела к тому, что Коваленко, ближайшая родня и соседи Кузнецовых, сейчас стали чуть ли не врагами, да и остальное ближайшее окружение...стало относиться потребительски и уважать только в моменты, когда Кузнецов использует «дипломатию кулака».

Так и живут Кузнецовы...