Недавний шаг Франции показывает, что разговоры о «стратегической автономии» — пустые слова, считает обозреватель Мартин Сандбу.
Картина складывается неприглядная: страна, которая настойчивее всех призывала государства ЕС развивать «стратегическую автономию» от мировых держав, недавно вынудила блок уступить давлению со стороны авторитарного нефтедобывающего государства Центральной Азии средней величины.
В прошлом месяце Франция заблокировала продление на шесть месяцев санкций в отношении лиц и компаний, связанных с режимом Владимира Путина. Париж пригрозил позволить всем санкциям утратить силу, если из списка не будет исключен миллиардер Алишер Усманов. По всей видимости, это было условием, выдвинутым Азербайджаном в обмен на освобождение находящихся там в заключении французских граждан. Люксембург присоединился, потребовав исключить из списка еще одного олигарха.
Это не первое предательство европейской солидарности в вопросе санкций. В этом году Греция заблокировала предыдущее продление ограничений, чтобы позволить судоходному магнату продолжить весьма прибыльный бизнес по доставке российского газа на рынки стран, не входящих в ЕС. Венгрия уже давно использует право вето в собственных интересах.
Однако такое поведение со стороны Франции стало переломным моментом.
Ведь она является одним из основателей ЕС и вторым по величине государством блока. А призыв президента Эммануэля Макрона к стратегической автономии, от которого поначалу отмахивались как от типичной французской «идеи фикс», более или менее стал общепринятым мнением в блоке. Теперь ясно, что, видимо, это были всего лишь пустые слова.
В итоге Франция — или, вернее, Азербайджан — добилась своего. Баку незамедлительно освободил французского заключённого после того, как правительства стран ЕС достигли компромисса, в соответствии с которым срок действия оставшихся санкций был продлён на три года, а не всего на шесть месяцев. Это, по крайней мере, означает, что в ближайшее время подобная ситуация не повторится.
Но гораздо важнее то, насколько в результате этого процесса было утрачено геополитическое влияние ЕС, каким бы оно ни было.
Париж фактически выставил на продажу третьим странам позицию столиц стран ЕС по вопросу санкций. Помимо того, что это подрывает «общий» характер политики безопасности и обороны ЕС, это ещё больше поощряет страны-изгои шантажировать европейские страны, например, заключая их граждан в тюрьму.
Еще большей потерей является упущенная возможность проведения более стратегической санкционной политики, реализация которой сейчас кажется более отдаленной, чем когда-либо.
ЕС должен ставить перед собой более амбициозные цели, чем реактивные наказания, которые он налагал, причем частично и слишком слабо обеспечивая их исполнение. По-настоящему стратегическая санкционная политика сознательно увязывает решения о введении санкций с требованиями, предъявляемыми к другим сторонам.
Это требует способности убедительно угрожать введением конкретных санкций (или ужесточением существующих) до того, как другие государства предпримут действия, наносящие ущерб ценностям или интересам ЕС, а также обещать их ослабление при соблюдении строгих условий.
Такая способность остается недостижимой, пока 27 государств, обладающих правом вето, преследуют свои собственные узкие цели, но она обеспечила бы Европе место за столом переговоров, когда будет решаться будущее Украины, и дала бы ей большее влияние на поведение Израиля на Ближнем Востоке.
Помимо повышения стратегической значимости ЕС, это также послужило бы его экономическим интересам.
Путь к достижению этой цели хорошо известен: он заключается в переходе к голосованию квалифицированным большинством по вопросам санкций и, возможно, других аспектов внешней политики, как это предусмотрено договорами ЕС.
Подписаться