Но и без фиксированного курса финансовые власти уже сглаживают валютные перекосы. Так, Заботкин рассказал о механизме регулярных валютных операций в рамках бюджетного правила. Упомянул он и опыт проведения в экстраординарных обстоятельствах валютных интервенций, которые не были изначально привязаны к какому-то заранее установленному алгоритму или правилу.
«Но что мы точно не намерены делать – это использовать валютные интервенции для поддержания курса на каком-то наперед заданном уровне или в каком-то наперед заданном диапазоне. Долгосрочно это крайне ненадежная и, честно говоря, непродуманная стратегия», – сообщил зампред ЦБ. Постоянное использование валютных резервов для того, чтобы поддерживать фиксированный или квазификсированный обменный курс, – «это путь в никуда», подчеркнул Заботкин.
По его словам, если внешние условия меняются настолько, что экономике показан более слабый курс нацвалюты (допустим, из-за падения цен на нефть или сокращения физических объемов экспорта), то попытка сопротивляться ослаблению рубля за счет валютных интервенций приведет лишь к тому, что резервы страны закончатся. Плавающий валютный курс как раз страхует экономику от такого кризисного сценария, настаивают в Центробанке.
Впрочем, в ходе онлайн-дискуссии РЭШ Заботкину все же пришлось ответить на вопрос о том, при каких условиях можно было бы ожидать возвращения валютного курса к 69–70 руб. за доллар. Зампред ЦБ старался ответить максимально аккуратно, обозначив лишь некоторые ориентиры. «Наверное, есть такие условия, при которых это произойдет, но они лежат сильно за рамками нашего базового сценария», – сказал он. И затем уточнил: «Курс 70 руб. за доллар будет означать значительно более крепкий реальный обменный курс, чем он был в среднем в 2021 году. И чтобы туда экономика пришла, необходимо, чтобы условия внешней торговли для России были не хуже, чем в 2021 году, а видимо, заметно лучше».
Опрошенные эксперты между тем приводят свои рекомендации Центробанку. Как пояснил замдиректора Центра развития Высшей школы экономики Валерий Миронов, для начала стоило бы разграничить два сущностно разных периода, а значит, и подхода к денежно-кредитной политике: это период дезинфляции, то есть снижения инфляции до цели (таргета), и период собственно таргетирования инфляции, когда она устойчиво находится на целевом уровне. Россия сейчас проходит первый этап, когда показатель инфляции надо прежде всего снизить.
Разница подходов заключается в том, что для таргетирования уже низкой инфляции режим плавающего валютного курса – это, как отметил Миронов, атрибут. А вот для стадии снижения инфляции плавающий курс может быть как раз неприемлем, потому что он затрудняет дезинфляцию – именно в этой ситуации, как отметил Миронов, и находится сейчас российская экономика.
Хотя одновременно с этим аналитик компании «Финам» Александр Потавин уточнил, что таргетирование валютного курса – неоднозначная мера. По его словам, этого мы не увидим в развитых экономиках. «Монетарную политику в режиме таргетирования валютного курса ранее проводили несколько стран: Бразилия, Колумбия, Югославия, Чили, Тунис», – сообщил Потавин, указав на негативные последствия.
«Таргетирование курса рубля – это скорее сценарий идеального спокойного развития российской и мировой экономики. Но в последние годы мы видим череду шоковых событий: торговые войны, глобальная эпидемия коронавируса, резкий рост инфляции, напряженная геополитическая ситуация в мире. Все это приводит к значительной ценовой нестабильности даже по мировым резервным валютам», – напомнил аналитик. Так что, по его мнению, лучше не таргетировать валютный курс, а заниматься его подстройкой под меняющиеся условия в экономике, что, собственно, финансовые власти и делают.
В то же время, судя по рассуждениям Валерия Миронова, можно ведь обсуждать и другие, более гибкие подходы, например использование разных сочетаний режимов валютного курса (плавающего и фиксированного) и разных режимов движения капитала.
