​​Жизнь наша устроена совершенно иначе, и потому невозможно жить так, как ты хочешь

Отлично поговорили вчера про «Закрытых» Александера, а теперь небольшой обзор

Книга представляет собой 300-страничное переложение диссертации Александера про тяжесть жизни геев в СССР. Да, именно геев: в книге есть глава про попытки «вылечить» лесбиянок и история правоведа, который хотел криминализовать лесбийство, но в целом про гомосексуальных женщин здесь мало. Сам Александер объясняет это тем, что к ним в СССР было меньше внимания и отношения между женщинами не были уголовкой (а значит, и свидетельств меньше).

По сути, получилось скорее не исследование, а эпизоды из жизни людей: от врачей, которые пытаются изучать гомосексуальность под партийным прессингом, до собственно геев — от сталинской эпохи до «Перестройки».

Здесь много трагикомических историй: например, о том, как Гарри Уайт, шотландский коммунист, живший в Москве, узнал после исчезновения его партнера, что в СССР на самом деле запрещено «мужеложство» и написал письмо Сталину. (Тот его прочел, но выбросил). Или как в Караганде врач «лечил» зэчек от лесбийства тем, что накачивал их сомнительным препаратом и под гипнозом повторял мантру: гомосексуализм это плохо, семья это классно, предназначение женщины борщи варить. Отличный план, надежный, как швейцарские часы. Естественно, у доктора ничего не вышло, поэтому он уехал в Ленинград писать книгу о женской сексуальности.

Интересно и с пресловутой статьей о «мужеложстве»: все пятьдесят лет существования правоведы пытались ее отменить, причем не только из-за абсурдности с юридической точки зрения, но и из-за проблемы сугубо процессуальной: как доказать преступление добровольного секса между двумя взрослыми людьми? Приходилось фабриковать дела, когда двух мужчин просто находили в одной комнате в подпитии и одного потом заставляли давать показания на другого. Видные юристы хотели избавиться от 121-й статьи УК, чтобы это безобразие уже закончилось, но всякий раз что-то мешало. То чиновничья апатия, то позиция высших чинов партии.

Есть еще смешная глава в духе Коэнов, где лейтенант КГБ Петренко хочет слепить из своего друга с бенефитами сексуального хищника, который развращает молодежь. Все для того, чтобы Петренко вернулся на службу. В итоге сложных махинаций Петренко провалился, и посадили и его, и его приятелей. А шел к успеху.

Книга хороша перекличками между разными главами: когда одни и те же врачи лечат разных пациентов, или когда «перестроечное» интервью гомосексуала почти слово в слово повторяет письмо Гарри Уайта из тридцатых.

Из того, что мне показалось в книге странным:
— Александер дает много художественных описаний (у зловеще ухмыляющегося сталинского следователя кривые зубы, а лейтенант Петренко уезжает из Москвы, и образы нелюбимых жены и ее отца «растворяются у него в голове, словно мутное облако», примерно так), которые в нон-фикшен книге выглядят не совсем ко двору
— Читателю истории советских геев подаются как-они-есть, без авторского вывода или обобщений опыта героев книги.

То есть получается странная ситуация: с одной стороны, автор вроде бы отстраняется от какой-либо субъективной оценки фактов, но, с другой стороны, сохраняет эту оценку на уровне стилистики и конструкции книги. Впрочем, такой подход сделал «Закрытых» более легким чтением, и многим этот подход зайдет.

Еще один важный момент: возможно, сознательно, но Александер не стал рассказывать об опыте селебрити, кроме изгнанной в Магадан суперзвезды эстрады Вадима Козина. То есть, ни про Нуреева, ни про Геннадия Трифонова в «Закрытых» нет, про Кузмина — одна строка. Опять же, вполне допускаю, что это было сознательно решение не утяжелять обзорную книгу.

​​Знаю, что читатели-гомосексуалы высказывали претензии к тексту, дескать, в нем нет ничего нового. Может, и так. Но мне было интересно, хотя и грустно, читать о быте геев в СССР. Грустно, что все повторяется, и таких книг как «Закрытые» в России издадут еще не скоро. Да и «Закрытых» найти трудно: разве что в независимых книжных или в киоске «Индивидуума», куда я вам рекомендую заглянуть.