В 2012 году, спасибо родителям и Вышке, мне повезло оказаться в предолимпийском Лондоне. Повод — летняя школа по государственному и муниципальному управлению при London Metropolitan University.

Эти две недели включали в себя не только учебу, но и знакомство с городом и английской культурой. Места The Beatles, Шерлока Холмса, Гарри Поттера, Парламент и множество музеев.

Одним из таких выставочных пространств была галерея Tate Modern, где нам с друзьями повезло оказаться на открытии выставки Эдварда Мунка. В церемонии участвовали директор музея, главный специалист всея Британии по творчеству художника и внучка мастера — Астрид Мунк.

В честь открытия галерея решила провести благотворительный перформанс «Искусство вслепую». Астрид, надев повязку, в течение всего дня должна была рисовать абстрактные картины, которые позже были проданы на аукционе, а вырученные средства шли в один из благотворительных фондов, патронируемых музеем. Но первую работу решили продать за символическую плату в один фунт случайному человеку из толпы. Им оказался я. Комичным образом, в этот день у меня почти не было никаких наличных денег и тот самый фунт мы собрали с товарищем «по копейкам». Но всё завершилось хорошо: на рисунок с обратной стороны шлепнули штамп галереи, поставили его в рамку, сопроводив его пломбой хранителя и картина улетела со мной в Москву как и множество других сувениров.

Уже дома я обнаружил, что не досчитался одного подарка, который клятвенно обещал привезти одному своему товарищу, и принял решение расстаться с той самой картиной в его пользу, рассказав о своей большой удаче её получения.

У этой истории есть одна важная деталь. Всё это одна большая мистификация. Я и правда был на выставке Мунка в Лондоне, и действительно подарил картину своему другу, потому что сувенир для него где-то потерялся. Но настоящая история картины следующая: уже дома я случайно разлил чернила из музея Шекспира на листе A4, а когда увидел, что в кляксе просматривается какой-то сюжет, который можно наделить смыслом, доразмазал её пером. Снабдив картину рамкой, печатью из сувенирного киоска Британского музея и, главное, классной легендой — вручил её товарищу.

Реальную историю картины я рассказал ему спустя полгода.

Она до сих пор висит у него на стене.

Ценность произведения искусства часто складывается из контекста и грамотного PR.

Подобные сюжеты в истории мирового искусства мы разбирали в разговоре с искусствоведом Арменом Апресяном — по следам его книги «Циничное искусствоведение»