В Азии стартовал месяц призраков, поэтому самое время для фотографий Масатоси Найто. В серии Ba-ba Bakuhatsu! («Взрыв Бабки!») он заснял ночные ритуалы слепых шаманок, вызывающих души мёртвых.

Найто получил образование исследователя-химика, работал в крупной корпорации и поначалу его экспериментальная фотография напитывалась научным мировоззрением, экспрессионизмом и теорией происхождения жизни из неживой материи советского биохимика Александра Опарина.

Всё резко поменялось после «встречи» на горе Юдоно с сокусинбуцу — самомумифицировавшимся монахом. «Мне показалось, что это мёртвый сокусинбуцу глядит на меня, живого», — вспоминает Найто. Он откладывает фотографию и проходит базовое обучение ямабуси — горного аскета. Вернувшись, Найто смотрит на мир уже через другую оптику — сохраняя исследовательский настрой, но уже с куда более мистическим вайбом. Сменился и фокус: фотографа заинтересовали народные верования и культы — не только с эстетической, но и с антропологической точки зрения. Визитной карточкой нового стиля становится «атака вспышкой»: вплотную подобраться к объекту в темноте и неожиданно залить его ярким стробоскопическим светом. 

В северном японском регионе Тохоку фотограф снимает итако — слепых женщин-медиумов, известных прежде всего благодаря ритуалу кутиёсэ, во время которого медиум передаёт живым слова умершего. Из-за такой специализации иезуитский миссионер и религиовед Вильгельм Шиффер называет их «некромантками».

Вообще слепоту в Японии издревле связывали со сверхъестественными силами. Обучение итако обычно начиналось в раннем возрасте, до наступления менструации. Семья отдавала девочку под руководство наставницы, где та заучивала синтоистские и буддийские молитвы, изучала обряды и проходила через строгие аскетические практики, включая длительные обливания ледяной водой. Завершал обучение финальный ритуал символического бракосочетания с покровительствующим божеством или духом, после чего женщина могла самостоятельно выполнять ритуалы. По словам Шиффера, некромантки впоследствии часто становились жёнами горных аскетов-ямабуси.

Масатоси Найто интересовали не только религиозные культы и верования, но и то, что часто скрывалось за ними — «истории побеждённых» (неудивительный интерес для послевоенной Японии). Так многие мумифицированные монахи сокусинбуцу уходили в свою последнюю медитацию в периоды гнёта феодальной власти и голода, в качестве акта сострадания и заступничества за голодающих крестьян. Тот же дух Найто ощущал в практике самосожжений монахов во время войны во Вьетнаме.

Религиозную практику итако также вполне можно связать с «историями побеждённых». В сельской Японии у незрячих женщин было мало возможностей заработать себе на жизнь, и ремесло медиума становилось способом обрести средства к существованию. Семьи добровольно отдавали слепых дочерей под руководство итако, чтобы те в итоге не стали непосильным бременем. Сюжет, повторяющийся во многих традиционных культурах: сочетание социальной уязвимости и особого духовного статуса. 

Кроме того, японский антрополог Итиро Хори указывает на возможную связь между институтом некромантии и проституции: многие некромантки не были привязаны к месту и странствовали от деревни к деревне, попутно, судя по всему, промышляя и как «жрицы любви» — на это, по его мнению, указывает само слово юдзё («проститутка»), которое он трактует не как асобимэ («женщина для удовольствий»), а как юко-суру дзёсэй («странствующая женщина»). Другой японский этнограф, Орикути Синобу, объясняет эту связь, указывая на институт итиё-цума («жены на одну ночь»), чьей задачей было принимать марэбито («странствующих богов»). Это же, по мысли Хори, объясняет, почему «кварталы удовольствий» так часто соседствовали с синтоистскими святилящами, а проститутки истово участвовали в храмовых праздниках.

Продолжение и фотографии ниже.