Три вопроса к ЦБ по итогам заседания

🔸Решение Совета директоров Банка России от 11 сентября 2026 года сохранить ключевую ставку на уровне 14,00% годовых – это очередная констатация того факта, что выбранная им модель денежно-кредитной политики давно перестала работать. Третий год подряд ставка удерживается на фактически запретительном для нормального развития экономики уровне, а достижение цели по инфляции в 4% все откладывается и откладывается.

Устойчивый рост цен, как пишет ЦБ, ускорился до 5-6% в пересчете на год, а июльский текущий рост цен с поправкой на сезонность и вовсе составил 11,6% после 5,3% во втором квартале. Возникает закономерный вопрос: если даже при ставке 14% инфляция не просто не замедляется, а ускоряется, то в чем смысл политики высоких ставок? Ответ про действие «временных факторов» звучит все менее убедительно, когда эти «временные» факторы остаются с нами уже не первый год. Базовый сценарий ЦБ предполагает возвращение инфляции к 4% в 2027 году при сохранении текущей ДКП. Но цифры говорят об обратном: инфляция выросла, инфляционные ожидания населения и бизнеса остаются повышенными. В таких условиях снижение инфляции до 4% без кардинального обрушения экономики выглядит как чисто гипотетический сценарий. Инфляция в России явно приобрела структурный, а не монетарный характер. Дисбаланс спроса и предложения, дефицит мощностей в отдельных отраслях, геополитическое давление на цены – все это не лечится одной лишь ставкой. Не работают в текущих условиях старые догмы ДКП, и одной веры в них не хватит.

В этой связи встает еще один важный вопрос: как при такой ДКП обеспечить рост экономики хотя бы на 2% в 2027 году? ЦБ констатирует, что экономика растет «умеренными темпами», потребительский спрос замедляется, инвестиционная активность восстанавливается относительно начала года, а денежно-кредитные условия оцениваются как «умеренно жесткие». Но при ставке 14% и инфляции около 6% реальная ставка остается чрезмерно высокой, что означает дорогие кредиты для бизнеса, сжатие инвестиций и подавление деловой активности. При этом прибыль предприятий снижается, оценки ситуации в экономике резко ухудшаются. Корпоративное кредитование еще держится, но это скорее следствие активности госкомпаний и необходимости рефинансирования, чем устойчивый рост. Да, потребительский спрос в экономике пока растет, но это тоже следствие политики повышенных ставок – вкладчики тратят проценты, заработанные в период депозитов по 20%, а потенциальные ипотечники расстались с мыслями о покупке жилья и направили свои сбережения на текущие нужды. В такой конфигурации рассчитывать даже на 1% роста в 2027 году можно только при одном условии: если ЦБ начнет снижать ставку задолго до того, как инфляция реально приблизится к 4%. Но текущая риторика регулятора этого не предполагает. И это все не говоря еще о том, что и сама точечная цель по инфляции в 4% давно оторвана от реальности, и от нее тоже давно уже стоило бы уйти.

И теперь главный вопрос: не пора ли признать, что модель ДКП, основанная на таргетировании инфляции через ключевую ставку, в российских условиях перестала быть достаточной? Вместо исключительной зацикленности на инфляции и подавлении спроса стоило бы признать, что структурные факторы роста цен требуют структурных решений (в том числе и в денежно-кредитной политике) – активного участия ЦБ в развитии производства, снятии инфраструктурных ограничений и в формировании «экономики предложения».

#ЦБ #ДКП #ключевая_ставка #инфляция