...художественный музей не является основным местом демонстрации искусства в нашей цивилизации. Институциональная критика, по-прежнему популярная в наше время, часто заставляет нас забыть, что власть художественных институтов неуклонно убывает. Все чаще искусство обнаруживается и воспринимается в широком медиальном контексте — то есть в пространстве, наполненном легко запоминающимися образами. Мы живем в ситуации прогрессирующего избытка визуальных раздражителей, постоянно сталкиваясь с изображениями войн, насилия и всевозможных катастроф. Всякий заметный политик генерирует сегодня тысячи образов своих публичных выступлений — намного больше, чем это под силу художнику. А если к образам политических событий и военных конфликтов добавить образы рекламы, коммерческого кинематографа и индустрии развлечений, станет ясно, что художник — этот последний ремесленник современной эпохи — не имеет никаких шансов, когда пытается противопоставить этим сверхмощным машинам <...> свое искусство как нечто уникальное и специфическое. Это провоцирует художника эпохи модернизма инсценировать все более радикальные нарушения табу, все более зрелищные акции, все более безумные эксцессы с целью привлечь внимание зрителя. Ожидаемое равнодушие современного зрителя — вот что вызывает у художников растущее напряжение и истерию.
Борис Гройс, «Инсталлированный зритель», 2004
Цит. по Гройс Б. Статьи об Илье Кабакове. М: Ад Маргинем, 2016. С. 86–87. Впервые: Kabakov I. Where is our place? Catalog. Mori Art Museum, 2004.
📷: экспозиция Where is our place в Художественном музее Мори (2004) © Mori Art Museum