"Oh Lars, that was intense"

15 лет назад случилось самое смешное событие в истории Канн (а может, и кино в целом) - Ларс фон Триер открыл рот и не сумел его закрыть.

Ни героические попытки модератора спасти его, ни нервно ерзающая Кирстен Данст не остановили этот феерический акт самосаботажа. Кивающий Стеллан Скарсгард, у которого из-за микрофона периодически появлялись гитлеровские усики, делу точно не помог.

Эта неловкая затянувшаяся шутка стоила Триеру многого, в том числе второй Пальмы. Оливье Ассаяс, сидевший тогда в жюри, рассказал, что они всерьез намеревались наградить "Меланхолию" главным призом. Ассаяс с Джудом Лоу изначально впряглись за "Древо жизни", а остальные члены жюри подключились только после того, как их фаворит рассказал, что когда-то был евреем, а теперь наци, и вообще понимает Гитлера (as a man!)

Это один из моих любимых потенциальных "эффектов бабочки". Разумеется, это мелочь - ну кому какое дело, у кого одна Пальма, а у кого две. Но очень весело рисовать альтернативную реальность, где это влияет хотя бы на Канны.

Как бы выглядел список победителей в последующие годы?
Как бы это повлияло на мир кино - какие фильмы были бы совсем другими, каких бы вовсе не было, какие неизвестные нам родились бы на свет?
Выдал ли бы Триер что-то еще более проклятое на следующей пресс-конференции?
Я правда когда-нибудь напишу эссе об этом.

Кто знает, может, такая реальность была бы лучше. Но есть что-то волшебное в наблюдении за тем, как человек меняет траекторию своей карьеры и целого фестиваля, просто отвечая на вопрос про "готический аспект его фильмов".