Ф199

Собственно, так называемое английское лицемерие (и одновременно вежливость) гораздо более сложный этический комплекс, корни которого, при желании, можно найти в разности греко-латинской трактовки личности, и вытекающих из нее богословских тонкостях. Латинское persona (изначально - театральная маска) и греческое πρόσωπον и позже ипостась добавляли известные оттенки в западной и восточной трактовках тринитарного богословия.

Отсюда, при некоторой условности, можно проследить и разное отношение к бытовому лицемерию, выраженное даже в этимологии английского hypocrisy (греческой кальки ὑπόκρισις), один из дословных переводов которого может быть «прятаться за ответом». Собственно, на сей риторике часто и строится апология национального менталитета в православной среде.

Упомянутое Шелером сходство английской формы общения с флиртом очень точно передает двойную игру английского общества. Всегда есть риторическая часть и часть реальная, причем из-за всегда умалчиваемой или не проговариваемой реальной части часть риторическая получает известное количество обертонов. В этом смысле, перевод риторики в реальное сообщение превращается в особую форму английского искусства, не владея которым человек исключает себя из английской игры. Кроме прочего, эта игра (всегда немного - покер) затягивает и англичанам нравится в это играть, что со стороны походит на страсть к лицемерию. Отсюда эта тяга к пикеровке, тонким шпилькам общения, неплохо показанная в фильме «Супруги Роуз». Человек со стороны кажется неискусным и грубым, рисует локальными цветами. Немецкая прямота и французская прозрачность одинаково прямолинейны в английской действительности.

На обертонах и стоит, так называемый, английский юмор. Как в рассказе Оруэлла, шутка отпущенная в адрес повешенного: «Кажется, наш друг обделался.»

Возможно отсюда на англосаксонской почве так хорошо прорастает с одной стороны юридизм (как фиксация реального за пределами риторики), а с другой болезненная культура «be yourself», прорывающаяся сквозь маски…

Русские, в этом смысле, «по карамазовски» часто мыслят и общаются «пятками вверх». Отсюда все эти сакраментальные (слава Богу, ушедшие в небытие) вопросы «ты кто такой?», «ты кто по жизни?». Галковский справедливо замечает, что русский диалог зачастую сводится к допросу.

Стоит сказать, что за этой дихотомией можно разглядеть вполне рациональные биологические стратегии. Прямота в общении это прежде всего желание максимально быстро найти между собеседниками биологическую диспозицию, определить оппозицию свой/чужой. Точнее это работа по определению этой оппозиции в более или менее феодально/классовых/структурированных сообществах. В этом смысле, чем опаснее общество или агрессивнее среда, тем меньше времени на манеры и короче дистанция до откровенного общения.

Остается только наблюдать, какая из этих биолого-этических стратегий окажется выигрышней в эволюционной игре, где каждый обладает своими недостатками и преимуществами. Ну,… а как в простоте не потерять манеры, а в манерах простоту мы, похоже, учимся всю жизнь. «Говорить всем правду, не причиняя никому боли».

#Англия #русское #биоредукция #свой_чужой