Ф194

Серия эссе Бориса Кригера «Политическая антропология Жоржа Баландье», написанная во французском стиле 80-х, могла бы быть манифестом современности, если бы за местами поразительно точными и поэтичными формулировками не сквозила «интиллигентско-советская» оптика. В последней трети Борис обращается с призывом:

«Мы не отрицаем Баландье. Наоборот, он дал то, чего не хватало науке: способность видеть скрытое, способность слушать в тишине, различать в ритуале не бессмыслицу, а структуру. Он сформировал саму дисциплину, дал ей голос и корпус. Его вклад - фундаментальный. Но фундамент не храм. Мы не можем остаться в его чертогах, если хотим понять мир, в котором живём. Баландье завершил одну главу. Мы должны открыть следующую…

Поэтому для нас Баландье - не предел, а старт. Его ясность - это наш задел. Его тишина - наша точка выхода. Мы смотрим в ту же сторону, но видим иное. И именно это делает продолжение возможным. Политическая антропология XXI века начинается там, где Баландье остановился - не потому, что ошибся, а потому что знал: спектакль никогда не заканчивается. Он лишь меняет освещение.»

Кто эти «мы»? Если Борис обращается к обществу в целом, то очевидно, что значительная его часть в лучшем случае равнодушна (или не способна) к политике, если под этим понимать здоровый политический процесс, а в худшем - подспудно стремится к несвободе.

Если же Борис обращается к антропологическому сообществу, то достаточно беглого взгляда, чтобы понять - инициатива по ту сторону спектакля. Кажется, что для Бориса Жорж Баландье - независимый интеллектуал, партизански сражающийся с угнетением, но на поверку оказывается, что он и есть органическая часть системы, как минимум поглощенная ею. Кригер и сам предполагает это:

«Политическая антропология не может быть слепа к этой игре. Она обязана разоблачать механизм, который превращает будущее в инструмент повиновения. Она должна вскрывать формы театра, в котором свобода подменяется сюжетом, а сомнение - страхом. Она должна напоминать, что будущее - не сцена и не угроза, а пространство возможностей, доступных здесь и сейчас. Иначе она перестанет быть наукой о человеке и превратится в часть декорации.»

О Баландье крайне мало биографических данных в Вики на любом языке. Отец железнодорожник социалист. Какого уровня железнодорожник? Какого уровня социалист? После войны Баландье сотрудничает с участником Коллежа социологии Мишелем Лейрисом, через которого очевидно имел связи с будущим директором департамента культуры ЮНЕСКО Роже Кайуа, изучавшим ритуализацию насекомых , проводя параллели с мифами и ритуалами человека, что вполне логично, если первый президент ЮНЕСКО Джулиан Хаксли ставил задачу контроля человеческой эволюции.

Очевидно, что и Баландье и Кайуа (как французы) могли имели связи с семейством де Мениль, а именно с тестем отца Умы Турман от первого брака Джоном де Мениль, сыгравшим немалую роль в американском изобразительном искусстве. Кстати, двое из его зятьев тоже были антропологами.

Отдельно стоит заметить, что более половины президентов ЮНЕСКО так или иначе были связаны с Францией, что, возможно, отчасти объясняет, почему США и Англия выходили из организации в конце 80-х, а штаты повторно вышли из нее в 2025 году. Выход этих стран был связан с Новым информационным международным порядком - концепцией ограничения монополии СМИ «западных» стран. Темы журналистики в контексте ЮНЕСКО недавно в бюллетени касался Дмитрий Евгеньевич.

Все это лишь поверхностный взгляд на международные структуры и их связь с антропологией, в том числе политической. Результаты антропологии данным давно применяются в рекламе, при желании можно найти исследования связи тотемизма и рекламных компаний автопрома, где ягуар на капоте работает на древнее тотемическое начало. Одним словом, все это азбука антрополога. Нынешняя глава MI6, антрополог Блейз Метревели , специализирующаяся как раз в цифровой сфере, читала Баландье скорее всего на третьем курсе.

Продолжение ниже…