Ф169

Раздать карты

Русский язык родился в эпоху романтизма, что само по себе не обещало спокойной судьбы. Литература стала таким же развлечением (или увлечением) аристократа как карточные игры. Нет смысла повторять какое место карточный стол занимал в жизни русской аристократии. Карты сменяются литературой, а литература картами. В этом мире слава Пушкина воспринималась не иначе как карточная удача словесности. Если бы это было не так, если бы за Александром Сергеевичем стоял труд, то русские, конечно, воздали должное, водрузили лавровый венок и отдали долги. Русские, кажется, любят платить за чужие страдания. Но в том и дело, что эффект был столь неожиданным, что иначе как удачей никто себе это не объяснял. Чистый фарт! Человеку уже повезло!

Отсюда подспудное восприятие литературы как игры. А вдруг повезет как Саше?! Лермонтов как самый близкий по времени, кажется, острее других чувствовал тень Пушкина. “Не переиграть”. По крайней мере, не переиграть на чужом поле. Нельзя повторить пушкинскую легкость как нельзя повторить всем известную карточную стратегию. Сама литературная ситуация толкала сыграть на трагическом поле…

А дальше… дальше десятилетия литературной лудомании. Может в этом и секрет чуда русской литературы? Золотая лихорадка, деньги из воздуха. Рано или поздно это должно было прийти к писателю-игроку. Достоевский,… меняющий рулетку на письменный стол, а письменный стол на рулетку. Для удобства русских их покрывали одинаковым зеленым сукном. Проиграть в рулетке - отыграться в литературе, проиграть в литературе - отыграться в рулетке. Может и с евреями русские спелись только в игре? Занять денег, чтобы отыграться.

Может только Толстой, вытянувший джекпот с рождения, не был игроком? В русском литературном казино он мог позволить себе мораль, ходить посреди карточных столов с проповедью. Сытость, природная невозможность проиграться в прах… Но русское казино есть русское казино, и вот ты уже сидишь с пустыми карманами, созерцая Оптину Пустынь издалека…

Чехов играл по-маленькой. “От нечего делать”. Проигрывал строго определенную сумму раз в неделю. Врач, скорее наблюдающий диагнозы. “За седьмым столом мужчина подозрительно бледен”.

И вот… проигрались все. Даже Ленин - игрок. И может и был Ленин только потому, что был игрок. Одной масти. “Странно играет, посмотрим, что дальше будет… посмотрим… Батюшки!”…

Набоков, глядя на все это, глухо уходит в шахматы, забивая разросшийся русский мир в квадрат доски. “Никогда снова!”.

Добрая часть сюжетов, героев русской литературы - игроки. “Пиковая дама”, игрок Моцарт у Пушкина, Печорин, банкующий Раскольников и прочая… Кажется, это почувствовала влюбленная в русскую литературу Саган, спустившая состояние в казино.

Ко всему прочему, русским был дан игровой язык. Священный язык гемблеров. Язык, который как ядерный реактор нужно охлаждать шестью месяцами зимы, чтобы контролировать реакцию. Его синтетическая структура, в сравнении с аналитической, порождала несоизмеримо большее количество вариантов, предлагая по законам комбинаторики каждый раз переиграть по новому.

Русским, подражательным паяцам было суждено играть европейскими картами, но настанет время раздать свои… раздать карты…

#русское #литература #игра