Ф133

… как читать Делеза?

Если попытаться ответить на этот вопрос одним предложением, то я бы сказал, что Делеза стоит начать читать как художественную литературу, а не философскую.

Существует (особенно в русском сознании) определенное отношение к философии, как к дисциплине, которая помогает делать строгие, непротиворечивые и (что самое главное) окончательные суждения о явлениях. И в каком-то смысле это действительно так, ибо философия родилась как культура последовательного и непротиворечивого мышления, претендующего на объективность. Но… как недавно заметил Дмитрий Евгеньевич, под понятием философии часто объединяются несколько разные виды деятельности. Продолжая окончательное расчленение тела философии, он говорит, что это отчасти математика и отчасти эссеистика (мне же всегда хочется добавить «и биология).

Хотя философия действительно занимается разработкой строгого аппарата мышления, это в первую очередь аппарат, инструмент, относительно оторванный от пользователя. Инструмент не определяющий конкретную цель, а позволяющий произвольно направить силу аналитического мышления. Это можно сравнить с узкоспециализированными станками и бытовым инструментом. Есть станок, который делает только заклепки, в то время как бензопилой, например, можно распилить дерево или создать ледяную скульптуру, иными словами прийти к разной цели.

Если привести аналогии из мира программирования, то есть языки со строгой типизацией и без, строго формализованные и не очень, есть разные стили программирования. Каждый подход оптимален для своей области. Философию до Делеза можно условно сравнить с подходом waterfall, где неявно уже подразумевается законченная философская система. Это и объясняет манию создания философских систем в 19-м веке. Философию же после Делеза можно сравнить с agile подходом, где конечные требования не определены, что позволяет сконцентрироваться на процессе становления. Очень условно сюда можно отнести монолитные архитектуры и архитектуры микросервисов.

Русское восприятие философии до сих пор догматично, что не удивительно в стране породившей феномен религиозной философии. Как заметил Галковский, русское общество очень иерархично, и эту иерархию проецирует в том числе и на стиль мышления. Отсюда, между прочим, такая любовь к Платону, которому Галковский и оппонирует. Когда Дмитрий Евгеньевич говорит о пушкинском и гоголевском мифе в русской культуре, он говорит именно об этой дихотомии. Пушкин легок и игрив, подражателен. Пушкин говорит - «…и так можно» -, в то время как Гоголь «говорит» - «можно только так» (приведу цитату из БТ позднее)…

Странно, что об этом не говорят, но Делез - это, отчасти, французский Розанов, Розанов предельный, развитый и цельно формализованный. Розанова часто обвиняли во всеядности, непоследовательности, противоречивости. Он не был до конца своим ни для монархистов ни для «либералов», всегда оставаясь собой и заходя на те плато, которые считал нужным. Даже его «не системное» мышление имеет делезианский характер.

Возможно, Делеза стоит начать читать как эссеистику, как фантастику, да хоть как масонский перещелк со своей герметичной символикой, а уже позже посмотреть на это со структурной точки зрения.

P.S. Даже если это масонский перещелк, не стоит этим пренебрегать совсем. В конце концов мы же не отказываемся от пакетированного чая только потому, что чайные пакетики изобрел вольный каменщик.

#Делез #Розанов