Ц26

" - Я  кое-что  смыслю  в  антропологии.  Можно  померить  ваш  череп?  - Протестовать было бессмысленно, я наклонил голову. Тут и там покалывая  меня иглами, он спросил: - Любите читать?

Точно забыл - хотя как он  мог  забыть?  -  что  в  Оксфорде  я  изучал литературу.
   - Конечно.
   - И что вы читаете? - Он занес результаты измерений в блокнотик.
   - Ну... в основном романы. Стихи. И критику.
   - Я романов не держу.
   - Ни одного?
   - Роман как жанр больше не существует.

Я ухмыльнулся.

   - Что вас рассмешило?
   - У нас в Оксфорде так шутили. Если вы пришли на вечеринку и вам  нужно завязать разговор, первый вопрос должен быть именно таким.
   - Каким?
   - "Не кажется ли вам, что роман как жанр больше не существует?" Хороший предлог, чтобы потрепаться.
   - Понимаю. Никто не воспринимал этого всерьез.
   - Никто. - Я заглянул в блокнот. - У  меня  какие-нибудь  нестандартные размеры?
   - Нет. - Он не дал мне сменить тему. - Зато я  говорю  серьезно.  Роман умер. Умер, подобно алхимии. - Убрал руку с  циркулем  за  спину,  чтобы  не отвлекаться. - Я понял это еще до войны. И знаете, что я тогда сделал?  Сжег все романы, которые нашел в своей библиотеке. Диккенса. Сервантеса.  Достоевского.  Флобера.  Великих  и   малых.   Сжег   даже собственную книгу - я написал ее в молодости, по недомыслию.  Развел  костер
во дворе. Они горели весь день. Дым их развеялся в небе, пепел  -  в  земле. Это было очищение огнем. С тех пор я здоров  и  счастлив.  -  Вспомнив,  как уничтожал собственные рукописи, я подумал,  что  красивые  жесты  и  вправду впечатляют, если они тебе по плечу. Он стряхнул пыль с  какой-то  книги.  - Зачем продираться сквозь сотни страниц вымысла в поисках мелких доморощенных истин?
   - Ради удовольствия?
   - Удовольствия! - передразнил он. - Слова нужны, чтобы говорить правду. Отражать факты, а не фантазии."

Джон Фаулз. "Волхв".