Ф80

Грёзы

Биологи склоняются к тому, что человек - это животное с максимально развитой языковой функцией. Именно, количественно другой. Иногда кажется, что мы стоим на пороге великих лингвистических открытий в природном мире. Общаются все, дельфины, волки, собаки, муравьи, пчелы, даже деревья и грибы. Общаются всем чем только возможно: запахами, звуками, веществами, танцами. И все же кажется, что человек создал что-то действительно уникальное - язык, который описывает не только мир реальный, но и виртуальный. За пределами чисто биологического существования мы создали множество языковых моделей, как совпадающих с реальностью так и нет, что, похоже, сразу вызывало обоснованную тревогу. Помимо очевидного запрета на лож (эталонный случай не совпадающей с реальностью модели), под подозрение попали любые виды фантазии, так Гераклит назвал воображение "падучей", а в православной аскетической традиции мечтательство может рассматриваться как инструмент темных сил или просто несовершенством беспокойного ума, неспособного достичь внутреннего безмолвия.

Иными словами, люди почувствовали опасность софизма, врожденный порок языка, способного не только давать спасительные сигналы для выживания, но заводить на гиблые тропы, отрывая от реальности. Очевидно, в это же время началась и конкуренция языковых моделей, шедшая рука об руку с эволюцией - выживали только те языковые модели, которые обеспечивали своим носителям конкурентные преимущества. И возможно тут стало до определенной степени не важно на сколько модель верна, важно было на сколько она действенна...Человек, возможно, впервые осознал силу грёз. Там, где реалист смирялся с концом игры, смиренно принимал (подобно животному) свою гибель, там человек грезящий получал дополнительные силы и проходил опасность внутри мифа-фантазии. Примерно об этом писал Виктор Франкл в своих воспоминаниях о концентрационных лагерях, выживали зачастую люди религиозные, которые принимали свои страдания как часть мифа, смирялись с судьбой и роком, противопоставляли миф, языковую модель не совпадающую (возможно) с реальностью, тому ужасу в котором оказались.

Во время воспитания каждому из нас дают языковую модель сообразно месту и времени в котором мы рождаемся, и пока мы дети нам кажется, что она одна, но с возрастом обнаруживаем себя посреди множества непрерывно конкурирующих моделей, внутри пресловутой Вавилонской башни. Религиозные, политические, культурные, исторические, научные теории и взгляды атакуют нас со всех сторон, заставляя нас примкнуть к той или иной партии. В зависимости от наших предрасположенностей мы присоединяемся к тому или иному мировозренческому блоку-стае, после чего либо занимаемся банальной ретрансляцией принятых идей, либо, если есть способности, развиваем ту языковую модель к которой примкнули, что само по себе ни плохо ни хорошо, а просто есть... Присутствует в этом даже какой-то мудрый закон природной оптимизации, поддерживать языковую модель своей стаи, экономить ресурс, не мудрить... Так, волей неволей, мы становимся агентами языковой конкуренции, обретаем свою материнскую модель, материнский миф.

Все бы ничего, так и двигалась вся мировая история. Были жрецы языковой модели и были рядовые, этой модели служащие, ею питающиеся и за нее гибнущие при случае, но в эпоху гиперинформации любая модель, претендующая на откровение или даже на объективное описание реальности находится под подозрением. "Дурак" в современном (довольно циничном) обществе, это тот, кто "на голубом глазу" объясняет тебе то, как все обстоит на самом деле, тот, кто проповедует тебе единственно верное решение без какого либо интереса к твоей личности. Дурак - этот тот, кто не видит тебя за своим талмудом. "Дураками" неожиданно стали те, кто вещает ex cathedra, кто, приняв позу пророка и апостола, отрицает становление и личную истину каждого, в то время как под его ногами растет живое дерево синкретизма и плюральности, и если быть до конца честным - политеизма.

Во времена, когда падают кафедры мета-наративов, каждый на свой страх и риск складывает из обломков свой алтарь...

#personal_truth