Ц22

Толстой о кинематографе

Мне довелось недавно видеть интереснейшее явление на берегу нашего пруда. Это было в жаркий полдень, и бабочки разных цветов и форм вихрем кружились по небольшой поляне и купались и резвились в солнечных лучах, допивая радостную чашу своей коротенькой, совсем коротенькой жизни, так как с заходом солнца они уже будут мертвы.

Есть что-то глубоко поучительное в лучезарной жизни этих милых, цветистых существ. У них нет желудка, нет кишечника, и пища им не нужна. Нужны только эфирные, лучистые радости для создания новой жизни. И они предаются этим радостям с упоением и восторгом.

Но вот вижу, на берегу, вблизи камышей, кружится какая-то лиловая с глазками на крылышках бабочка. Кружится упрямо, деловито, и круги ее становятся все уже, уже... Смотрю, а в камышах сидит большая, зеленная жаба, с глазами на выкате по бокам плоской головы и шибко-шибко дышит своим белеющим среди зелени зобом. Жаба не смотрела на бабочку, а бабочка вилась над ней, как бы нарочно стараясь попасть ей на глаза. И попала. Жаба посмотрела, разинула рот, и... странная вещь, бабочка сама влетела туда. Отвратительный, но наивный рот жабы быстро закрылся, — и бабочки не стало.

Мне было так жалко ее, так досадно было, что я не спугнул жабу и не отогнал ее, я бы спас бабочку. Спас? Но ведь она сама влетела в эту жабью пасть и сама вилась над ней и настойчиво добивалась, чтобы попасть туда... Странное, странное явление, правда?

Оказывается, что это один из способов размножения. Будучи проглочена жабой, она внутри, в утробе жабы оставляет свои зерна жизни, они там дозревают и потом выходят на свет божий, и из них делается личинка, гусеница; гусеница замирает в кокончике, а из кокончика вылетает бабочка. И опять начинается игра на солнце, купанье в лучах и создание новой жизни.

Вот, так и с кинематографом. Сидит в камышах кинематографии жаба — торгаш, а над ним вьется бабочка — литература. Миг, — и пасть торгаша проглотила литературу. Но это не гибель ее, нет. Это один из способов создания жизни, продолжение рода ее. В самой утробе торгашества происходит вынашивание и дозревание зерен будущего. Выйдут эти зерна из утробы на белый божий свет и заживут своей яркой и красивой жизнью.

Не погибнет литература в кинематографии, а только использует торгашескую жадность и оживет в ярких лучах экрана.

Конечно, это один из способов сохранения жизни, можно бы и без этого жабьего ужаса обойтись, как и обходятся другие бабочки; но, как видите, даже и этот страшный способ не так уж страшен.

И. Тенеромо.

(Из бесед с Л. Н. Толстым)

P.S. Аристократическая желчь на купеческое сословие, но как красиво о природе. Ну и кинематограф на первых парах выглядел на фоне литературы действительно жабой.

#биоредукция #Толстой