​​Альянсы и союзы: Турция, Пакистан, КСА (1)

На минувшей недели одним альянсом стало больше. 7 августа 2026 г в Мекке лидеры Саудовской Аравии, Пакистана, и Турции подписали соглашение о совместной обороне. Вызывает внимание положение о том, что нападение на одного из подписантов является актом агрессии против всех (выглядит как калька пресловутой пятой статьи устава НАТО).

Несомненно, заключение договора о взаимной обороне обусловлено дальнейшей общей деградацией среды безопасности в мега-регионе Ближнего Востока, Залива и Северо-Восточной Африки. Исходным рубежом явилось вторжение боевиков террористического движения «Хамас» в Израиль в октябре 2023 года. Параллельно,активизировались «войны всех против всех» в Йемене и в регионе Африканского Рога.

На этом фоне, союзнические отношения с США, которые рассматривались арабскими государствами Залива в качестве надежной гарантии их безопасности, не смогли обеспечить их надежную защиту перед лицом асимметричной, но жесткой стратегии Ирана. Сегодня Тегеран поддерживает иллюзию собственной победы и стремится повысить ставки, с целью восстановить и нарастить свои доминирующие позиции на обширном геополитическом пространстве. Стать такой своеобразной восточной «Спартой», реализуя свои интересы применением или угрозой применения силы. Не должно вызывать удивления, что в складывающихся условиях государства региона, особенно те, которые пострадали от действия Ирана, изыскивают новые форматы обеспечения собственной безопасности.

Если формулировать с максимальным упрощением, военно-политические союзы – это конструкты взаимно усиливающихся отношений, через участие в которых стороны коллективно реализуют собственную защиту и продвижение геополитических и иных интересов. Термины «альянс», «союз», «пакт», «блок» и им подобные, всегда идут вместе с предлогом «против». Ключевой вопрос применительно к таким конструктам: против кого дружим? Мекканская хартия не является исключением.

Скорее всего, соглашение в Мекке явилось надстройкой к уже существовавшему саудовско-пакистанскому формату, к которому присоединилась Турция. Еще в сентябре 2025 году, всего через три месяца после двенадцатидневной войны, Саудовская Аравия и Пакистан заключили «Стратегическое соглашение о взаимной обороне», содержащее формулировку «агрессия против одного является нападением на обоих». Заметим и запомним, однако, что этот пакт не предотвратил атаки Ирана против саудовского королевства. Исламабад не вмешался, возможно, потому что Эр-Рияд проявил сдержанность и не запросил поддержку. Но в любом случае, у наблюдателей появились сомнения относительно того, насколько широким является разрыв между декларативной и практической частями конкретно этого и других такого рода соглашений. В июле 2026 года саудовскому примеру последовал Кувейт, который, столкнувшись с усилением иранского военного давления, также ратифицировал стратегическое соглашение о взаимной обороне с тем же Пакистаном.

Кстати, почему в этих коллективных форматах, заполняющих региональный вакуум безопасности, фигурирует именно Пакистан? Государство, характеризующееся хронической внутриполитической нестабильностью, перманентным террористическим насилием, демографическим грузом, и экономикой, функционирующей на внешние заимствования. При этом, Пакистан содержит значительные и весьма современные по стандартам «глобального Юга» вооруженные силы, в распоряжении которых также имеется ядерное оружие.Что объективно позиционирует Исламабад в качестве провайдера безопасности государствам исламского мира.    

Первые аналитические комментарии, последовавшие после заключения Мекканского пакта сводятся к тому, что он будет ориентирован на сдерживание Ирана. С этим можно согласиться, но необходимо учитывать и другие аспекты происходящего.

Пакистан находится в состоянии перманентной конфронтации с Индией. Последний рецидив имел место в мае прошлого года.