​​Война на Ближнем Востоке: стратегии участников (3)

«Ни один план не выдерживает встречи с противником». Так было, и так будет.

Предыдущие два поста были посвящены разбору стратегии трех сторон, вовлеченных в прямую конфронтацию (то есть, США, Израиля, и Ирана). Сейчас, когда война принимает затяжной характер, имеет смысл проанализировать, как стороны адаптируются к этому.

Не случайно указываются три стороны конфликта. Хотя США и Израиль являются стратегическими союзниками и ведут совместные военные действия против Ирана, их видение конечного состояния (эндшпиля) войны различается. Вашингтон рассчитывает применением военной силы выбить Тегеран из стратегической орбиты Китая и принудить его к принятию собственных условий (фактической демилитаризации) в обмен на снятие санкционного давления. Смена режима не является ведущим приоритетом, хотя США хотели бы видеть во главе Ирана более умеренных политических лидеров. В свою очередь, Израиль намерен нейтрализовать экзистенциональную иранскую угрозу если не навсегда, но на предельно продолжительный срок. Ради этого, он готов пойти на создание максимально благоприятных предпосылок для смены системной формации, или, в случает неудачи этого сценария, на создание условий для развала ИРИ как единого государства (невзирая на вытекающие последствия для региона). Соответственно, такие соображения предопределяют характер израильских военных ударов, направленных на дезинтеграцию системы политического контроля со стороны режима и уничтожение экономической инфраструктуры Ирана.

В чем цели США и Израиля совпадают, так это в необходимости максимального выхолащивания военного потенциала исламской республики (в первую очередь, его неконвенциональной компоненты), а также невозможности его восстановления после завершения активной фазы войны. Эта задача, очевидно, явилась основной на первом этапе военного плана, и судя по имеющимся данным, она вполне успешно выполняется.

Тем не менее, стратегический просчет планирования (по меньшей мере, со стороны США) становится очевидным. Истощение военных возможностей ИРИ пока не привело к минимизации воли к сопротивлению со стороны тех групп иранской элиты, которые перехватили реальные рычаги власти после «обезглавливающего» первого удара 28 февраля. Остающихся в их распоряжении асимметричных средств оказалось достаточно для того, чтобы как минимум частично выполнить собственный стратегический расчет: затянуть войну, дестабилизировать регион, и запустить процесс дезорганизации мировой экономики.

Формируется парадоксальная ситуация, в которой атакующая сторона практически не несет потерь (за исключением финансовых издержек), в то время как атакуемая сторона теряет свой военный и экономический потенциал. Однако «эффект рикошета», обеспечиваемый проекцией действий Ирана против третьих сторон в регионе Залива, формирует для США растущее накопление внутриполитического и международного негатива, которое действующая администрация не может игнорировать слишком продолжительное время. Вместе с тем она также не способна выйти из начатой ею войны без какого-либо существенного стратегического результата. Задача деградации военного потенциала противника, как уже сказано, в целом выполняется. Но из-за допущенных неверных калькуляций на предмет волевой устойчивости Ирана, внезапно выявилась незапланированная задача, требующая срочного решения – восстановление и дальнейшее обеспечение функционирования Ормузского пролива, через который обеспечивается до 20 процентов мирового оборота нефти и природного газа.

Новые задачи вносят изменения в предварительное планирование, включая расчет требуемых сил. В настоящее время происходит переброска в регион как минимум трех батальонных групп морской пехоты США с приданными средствами усиления. 82-я воздушно-десантная дивизия США внезапно свернула ранее запланированные учения, и судя по всему, также готовится к развертыванию в зоне ответственности Центрального командования ВС США. Цель указанных перемещений остается неясной, оставляя простор для гипотетических догадок.