​​Коридорные войны: в районе Африканского Рога создаются предпосылки для большой войны

На первый взгляд, Египет и Эфиопия, не только не располагающие непосредственным географическим контактом, но и отделенные друг от друга обширной территорией Судана, не имеют зримых предпосылок для конфронтации. Такое предположение неверно. Существует, как минимум, одна причина для жестких противоречий между Каиром и Аддис-Абебой, и имя ей – Нил.

Великая африканская река, в буквальном смысле, является жизненной артерией Египта. Не менее 90 процентов его приближающегося к 120-милионной населения сосредоточено в узкой долине Нила (средняя ширина которой составляет примерно 15 км) и его разветвленной дельте. Мегаполис Большого Каира (около 23 миллионов жителей) также расположен на его берегах. Вода для бытовых нужд миллионов людей забирается из реки, больше неоткуда. Производство сельскохозяйственной продукции (например, апельсинов) и текстильного сырья, составляющих соответственно 12 и 11 процентов общей экспортной выручки АРЕ, опирается на интенсивное орошение. Другие отрасли экономики (добыча и переработка нефти, металлургия, и пр.) зависят от энергоснабжения, 7% которого в общенациональном масштабе генерирует Асуанская ГЭС.

Перенесемся в Эфиопию. Страна контролирует один из двух критически важных истоков Нила – Голубой Нил (Белый Нил берет свое начала в регионе Великих Африканских озер). В 2011 г. Аддис-Абеба приступила к реализации амбициозного инженерного проекта – строительства высотной плотины под пафосным названием «Плотина великого эфиопского возрождения». Согласно планам, объект, по размерам входящий в мировой «топ-20» такого рода конструкций, должен вырабатывать до 5,15 гигаватт электричества для национальной промышленности и населения, а также экспорта в соседние государства. Бонусом идет орошение сельскохозяйственных угодий в депрессивных регионах и создание рабочих мест. В 2020 г. проект вышел на этап практической операционализации.

Перекрытие русла Голубого Нила ведет к падению уровня воды в основной артерии (усиливающегося фактором природно-климатических колебаний). Этот момент уже более десятилетия заставляет Каир нервничать.

Дело не ограничивается одной только нильской проблемой. Египет обеспокоен вероятностью появления баз своих геополитических конкурентов на красноморском побережье, на подступах к южному порталу Суэцкого канала. Совокупность вышеизложенных факторов вынуждает Каир реагировать, воздействуя на уязвимые точки Эфиопии. А таких более чем достаточно.

Полиэтнический характер населения страны и трения между различными лингвистическими группами и конфессиональными общинами неоднократно приводили к кровавым гражданским войнам. Их последний раунд в 2020-2022 гг. обошелся Эфиопии почти в полмиллиона жертв, не считая беженцев и разрушений. Судя по всему, в начале 2026 г. «процесс пошел» вновь. Судан и Эритрея открыто поддерживали сепаратистов этнической группы Тыграй. Теперь к ним присоединяется Египет, и опосредствованно, Саудовская Аравия, вооружающие повстанческие формирования. В свою очередь, правительственная армия Эфиопии перебрасывает дополнительные воинские формирования в северо-западный регион. Как представляется, провинция Тыграй, расположенная на стыке границ Эфиопии, Судана и Эритреи, в ближайшее время превратится в поле боя между армией и сепаратистами, с весьма высокой степенью вероятности трансформации в ту или иную форму прямого столкновения уже между государствами. На этом фоне активизировались также другие сепаратисты – из этнической группы Оромо, населяющие в основном южные регионы Эфиопии и составляющие до трети ее населения.

Впрочем, несмотря на растущие вызовы, Аддис-Абеба настроена весьма решительно. Немалую роль в этом, по-видимому, играет поддержка внешних заинтересованных игроков (ОАЭ, Израиля, Индии, и ряда европейских государств, в первую очередь Италии, когда-тоявлявшейся метрополией Эфиопии, а сейчас активно инвестирующей в ее экономику).