​​Коридорные войны: Судан.

В Сомали и возникшие на этой территории непризнанные псевдо-государственные образования трансформируются в площадку геополитического соперничества сразу нескольких центров силы (обозначаемых распространенным ныне эвфемизмом middle powers, или «державы среднего уровня»). Эти акторы де-факто образуют две соперничающих группы, стремящиесяупредить друг друга в установлении контроля над ресурсами и ключевыми коммуникационными узлами в регионе Африканского Рога и акваториях Красного и Аравийского морей.

Второй площадкой их соперничества является Судан.
Судан, населенный различными этническими и конфессиональными группами, в конечном счете не смог состояться в качестве единого государства. Так, в 2011 году, после десятилетий гражданской войны южный регион страны, населенный исповедующими христианство этносами, стал независимым государством Южный Судан. Чередующиеся военные диктатуры, внутренние вооруженные конфликты и геноцид, миллионы беженцев и вынужденных переселенцев, природные бедствия, голод, холера – все это суданские реалии первой четверти 21 века. И в то же время, Судан – это золото, нефть, плодородные земли долины Нила (столь дефицитные в этой части мира), контроль над судоходными артериями Красного, стратегическое положение на стыке арабской и африканской геокультурных платформ. Соответственно, такая критически важная зона не может оставаться вне проекции интересов тех акторов, о которых говорилось в предыдущих постах.  

С апреля 2023 года в Судане идет очередная гражданская война между вооруженными силами военной хунты (признаваемой в качестве официального правительства страны) и формированиями Сил быстрого развертывания(СБР). Последние являются полувоенной организацией, ранее созданной Хартумом, но затем вышедшего из подчинения центральным властям. Текущий конфликт со стороны выглядит как «кровавый бульон» с поочередным переходом городов и регионов из рук в руки, традиционно сопровождаемым массовой резней гражданского населения. И в этом процессе активно и в открытой форме участвуют внешние игроки, ведомые той же стратегической логикой, что наблюдается в Сомали.

СБР поддерживаются ОАЭ и Эфиопией. Именно благодаря вооружению (в первую очередь переносным зенитно-ракетным комплексам и ударным беспилотным летательным аппаратам) поставленному Эмиратами, формированиям СБР удалось взять под свой контроль обширные территории, которую правительственной армии теперь приходится отвоевывать с большими потерями и ограниченным успехом. Более того, ОАЭ перебросило в Судан свои «частные военные компании» (персонал которых, в значительной степени, укомплектован бывшими военнослужащими колумбийской армии).Мотивация вовлечения ОАЭ, помимо контроля морских коммуникаций, также фокусируется на месторождениях золота, поскольку Дубай – мировой хаб торговли этимметаллом.

Появились предпосылки того, что ОАЭ и Эфиопия намерены содействовать созданию на контролируемой Силами быстрого развертывания территории (в основном,юго-западный и центральный регионы Дарфур и Кордофан) псевдо-государства, которое затем будет ими признано по модели Сомалиленда.

Понятно, что геополитические противники указанной группы государств предпринимают меры противодействия. Египет, имеющий географическую связность и историческую общность с Суданом с эпохифараонов, а также интересы, напрямую связанные с обеспечением его национальной безопасности, перешел к открытой военной поддержке Хартума. Эта поддержка включает в себя поставки вооружения и воздушные удары беспилотных систем по формированиям СБР,позволившие правительственным войскам в 2025 г. стабилизировать оперативную обстановку и перейти в контрнаступление. Египет сосредотачивает дополнительные воинские части на своей южной границе,что означает: при ситуационной деградации Каир способен пойти на риск прямой военной интервенции (вопреки болезненной исторической памяти аналогичного вмешательства в Йемене в 1960-х гг.).

Правительство Судана также располагает поддержкой Эритреи, которая с этой целью ввела свой воинский контингент в зону боевых действий.