​​Коридорные войны: Африканский рог

Сложившийся ситуационный альянс ОАЭ, Израиля, Эфиопии, и (явочным порядком) Индии, опирающийся на самопровозглашенный Сомалиленд, ожидаемо столкнется с альтернативной группой государств-соперников. Причем сразу как минимум на двух площадках.

Одной из таких площадок является Сомали, распавшееся с 1991 года как цельное государство на несколько кластеров, воюющих между собой, или, как минимум, находящихся в состоянии «холодного мира». Международно-признанное сомалийское правительство в Могадишо контролирует лишь часть некогда единой территории и ведет нескончаемую борьбу с местными филиалами транснациональных военизированных религиозно-политических сетей «Аль-Каида» и «Исламское государство». Без внешней поддержкиправительство Могадишо обречено. Что, обуславливает его критическую зависимость от внешней поддержки. Азависимость, в свою очередь, создает «точку входа» вышеупомянутой альтернативной группы акторов, состоящей из Турции, Катара, и Египта.  

Турция, реализующая концепцию собственной трансформации в «логистическую сверхдержаву»,приступила к формированию регионального плацдарма с опорой на контролируемую правительством Сомали территорию в 2010-х гг. Здесь Анкара реализует свой традиционный пакет инструментов: инвестиционные проекты развития, гуманитарную помощь, образовательные проекты, миротворческое посредничество, и военно-техническую поддержку. Имидж «провайдера безопасности» способствует продвижению стратегической повестки Турции на Африканском континенте, и Сомали является не исключением, а скорее образцом. В стране развернута турецкая военная миссия, обеспечивающая подготовку тысяч военнослужащих правительственной армии. Сотни других военнослужащих прошли обучение (и индоктринацию) в военных академиях в собственно Турции. Местные силы безопасности оснащаются вооружением турецкого производства, включая беспилотные летательные аппараты и бронированные машины. Функционируют объекты, обеспечивающие ситуационную осведомленность Турции на предмет обстановки в регионе, включая судоходный траффик. В южной части Сомали возобновилось строительство космодрома.

Действия Анкары в Сомали (как и на других направлениях) тесно координируется с Катаром, который обеспечивает финансовую поддержку турецких усилий,дотирует сомалийский госбюджет и формирует инвестиционный портфель для оживления местной экономики. К турецко-катарскому тандему в Сомали примыкает Египет, выразивший готовность поставить вооружение и перебросить туда свой войсковой контингент численностью до 10.000 военнослужащих для защиты правительства Могадишо от «поползновений»Эфиопии.

Здесь необходимо пояснительное отступление. Если отношения Турции и Катара давно вышли на стратегический уровень по всему периметру их интересов, то Египет в этой конструкции, на первый взгляд, представляется чуждым элементом.Действительно, Каир, управляемый военным истеблишментом, более чем десятилетие находился «на ножах» с Анкарой и Дохой, материально и морально поддерживавших египетскую ветвь международного движения «Братьев-мусульман» (в силу их идейно-религиозной общности). Тем не менее, идущие глобальные и региональные подвижки вынуждают трех акторов снизить накал противостояния, и даже выйти на уровень ситуационного взаимодействия по направлениям, где имеет место совпадение. Африканский Рог как раз и является такой зоной совпадения интересов.

В равной степени, высказанное предположение справедливо и применительно к Саудовской Аравии. Аравийская монархия имеет весьма непростые отношений и с Катаром, и с Турцией. И все же, обострившееся региональное соперничество между Эр-Риядом и Абу-Даби стимулирует КСА примкнуть к турецко-катарско-египетской «тройке» в Сомали на прагматической основе, дистанцируясь при этом от действий этой группы на других геополитических направлениях.  

Увеличение состава акторов формирует «эффект расширяющейся воронки». В частности, Израиль и ОАЭ поддерживают многоплановое стратегическое взаимодействие с Индией.