​​Коридорные войны: у Африканского Рога

Признание независимости Сомалиленда со стороны Израиля (де-юре) и ОАЭ (де-факто) подтверждает, что вовлеченные внешние акторы готовы не только хеджировать, но и повышать собственные ставки в этой критически важной зоне пересечения стратегических морских коммуникаций, соединяющих Азию, Залив, и Европу.

Между тем, в региональном уравнении присутствует еще один важный игрок, чей потенциал (в том числе, военный), имеет значение. Речь идет об Эфиопии. Государство с населением, уже превышающим 130-миллионную отметку, лишилось выхода к морю в 1993 году, по итогу долгой и кровавой гражданской войны, завершившейся падением марксистского режима, отделением провинции Эритрея и провозглашением ее независимости. Уже через пять лет оба государства вступили в войну, на грани которой они продолжают балансировать и по сей день.

Утрата выхода к мировому океану, со всеми вытекающими из этого экономическими последствиями, рассматривается в Аддис-Абебе как национальная катастрофа. Показателем этой фантомной боли, в частности, является сохранение кораблей военно-морских сил Эфиопии, которые, за неимением выхода к морю, уже три десятилетия базируются в соседнем государстве Джибути. Через эту же точку (напоминающую из-за своих размеров и недостаточной инфраструктуры «бутылочное горлышко») осуществляется основная часть экспортных операций Эфиопии, в том числе поставка на мировой рынок знаменитого эфиопского кофе (дающего до трети от внешних поступлений в национальный бюджет). На этом фоне, Аддис-Абеба предпринимает дискретные усилия на других направлениях с целью рывка из своей логистической ловушки. Одним из таких направлений явился Сомалиленд.

Начало процесса международного признанияСомалиленда (которое, в том числе, негласно поддерживается США) открывает перед географически прилегающей Эфиопией перспективное окно возможностей, позволив существенно расширить пространство логистического маневра. Ее экспортно-импортные операции уже опираются на порт Бербера. По неподтвержденной официально информации, правительство полу-признанного государства согласилось уступить эфиопам в долгосрочную аренду 20-километровый участок побережья. Что предполагает, помимо прочего, и некую форму военного присутствия на указанной территории.

Итак, наряду с внешними игроками (Израилем и ОАЭ), в Сомалиленде действует третий, резидентный актор, который обеспечивает первым двум пространственный региональный плацдарм. Предпосылки для этого начали формироваться долгое время назад. Скажем, эфиопско-израильские отношения восходят еще к 50-м годам прошлого века. Эфиопская община еврейского государства (фалаши) многочисленна и обладает существенным влиянием. Эмираты также активно работают в Эфиопии с 1990-х годов, в том числе по линии военно-технического сотрудничества.  

В целом, налицо условия для стратегической координации по совпадающим стратегическим интересам. На определенном этапе, такая координация способна трансформироваться в военно-политический союз.

Немаловажный момент. К указанному триумвирату, патронирующему Сомалиленд, вероятнее всего, присоединится Индия – мощный актор, активно формирующий собственную систему глобальных интересов и сетку союзов. Для Индии Восточная Африка– исторически сложившийся регион прикладного интереса, еще со времен ее нахождения в составе Британской империи. В Северо-Восточной и Восточной Африке Дели фиксирует существенные стратегические интересы, завязанные в первую очередь на поддержание бесперебойного и безопасного функционирования судоходных коммуникаций, связывающих Индию с Европой через акваторию Аравийского и Красного морей.Помимо этого, присутствуют также экономические интересы, включая эксплуатацию природных ресурсов и производство продовольствия (для чего индийский бизнес скупает тысячи гектаров плодородных земель и местную рабочую силу).

Также, необходимо держать в поле зрения Кению, непосредственно прилегающую к Африканскому Рогу. Кения – уверенный кандидат на присоединение к неформальному альянсу, опирающемуся на Сомалиленд.