​​Некоторые аспекты «донной» войны.

Сегодня обратимся к теме на первый взгляд узко-специфической, но на деле имеющей самое что ни на есть стратегическое значение. Речь пойдет о безопасностиподводной критической инфраструктуры.

Прогресс человечества достиг не только космических высот, но и дна. Речь идет о морском (океанском) дне, которое подвергается активной антропогенной экспансии. Подводная (донная) техногенная сфера многомерна и включает нефте- и газотрубопроводы и интерконнекторы,а также электропроводные и оптоволоконные интернет-кабели. Сюда также можно отнести надводные буровые и добывающие нефтегазовые морские платформы и генераторы ветровой и приливной энергии.  

Понятно, что все перечисленные, а также не упомянутые нами инжнерные конструкции и решения, использующие донную поверхность, являются неотъемлемой частьюболее обширного инфраструктурного домена. Обеспечение нормального функционирования и защита критической инфраструктуры является ключевой задачей национальной безопасности любого из отдельно взятых государств. Более того, такая задача зачастую выходит за сугубо национальные рамки и имеет международное измерения (с учетом того, что сегменты критической инфраструктуры эксплуатируются целыми группами государств).

В условиях обостряющегося глобального соперничества (который все более трансформируется в конфликт), подводная критическая инфраструктура объективно привлекает повышенное внимание злоумышленных акторов, ориентированных на нанесение максимального ущерба своим вероятным противникам. При этом, следует учитывать следующий принципиальный аспект.Физические характеристики и пространственныепараметры морской (океанской) среды обеспечивают «атакующей» стороне не только более широкие (в сравнении с сушей) варианты выбора технических средств и тактических приемов, а также дополнительные защитные возможности. Эти совокупные свойства дают возможность категорического отрицания самого факта враждебных действий, что является одним из ключевых параметров «гибридной войны».

По факту «гибридная война» под водой уже ведется на нескольких морских театрах. Конечно, наибольшее напряжение фиксируется на Балтике как зоне растущей военно-политической напряженности между Россией и НАТО (формально, в котексте войны в Украине). Достаточно вспомнить подрыв трех ниток подводного газотрубопровода «Северный поток-1/-2» в сентябре 2022 года, ответственность за который приписывается группе украинских «дайверов-энтузиастов», не связанных с правительством этой страны.

Западный альянс предпринимает усилия по подготовке к уникальному виду боевых действий, именуемому «донной войной» (seabed warfare). С этой целью, помимо множества других мер, в мае 2024 года в британском Нортвуде был сформирован специализированный морской центр НАТО по безопасности критической подводной инфраструктуры.

«Донная война» ведется и за пределами европейских морей. В частности, рыболовные суда (официально являющиеся частью «военно-морской милиции» флота Народно-освободительной армии Китая), неоднократно рвали интернет-кабели, связывающие Тайвань с Японией и Филиппинами. Йеменские хуситы также были замечены в повреждении трансконтинентальных линий цифровой связи, проложенных по дну Красного моря, как раз в зоне их оперативной активности. Личный состав морских сил хуситов готовится Ираном в военно-морском университете имени Имама Хомейни на Каспийском море.

А как обстоят дела с защитой подводной критической инфраструктуры у Азербайджана? Текущая геополитическая динамика, а также масштабные и зачастую конкурентные геоэкономические мега-проектытрансформируют Каспий в «тесное море», что в равной степени касается и его подводной среды. При этом два из пяти прибрежных государств вовлечены во внешние конфликты (удар по нефтеперерабатывающему заводу в Махачкале является очередным напоминанием того, что война в Украине «расползается», в том числе, и в направлении Каспийского региона).