​​Связь между военной операции Израиля в Катаре и Ираном
 
10 сентября 2025 г. восемь истребителей F-15 ВВС Израиля, прикрываемых четверкой F-35, произвели взлет с одной из авиабаз в пустыне Негев и направилась на юг. Но в этот раз не в направлении на Йемен. Над Красным морем группа совершила разворот на восток и произвела пуск аэробаллистических ракет Golden Horizon. Описав траекторию над Аравийским полуостровом, они поразили намеченные цели в Дохе. По имевшимся у израильского военного кабинета разведывательным данным, в одном из неприметных зданий в столице газового эмирата должно было состояться совещание высших руководителейвнешнего крыла движения ХАМАС. Или данные оказались ложными, или «хамасовцам» крупно повезло, но фигуранты остаточного состава политической верхушки движения выжили. Очередная серия нескончаемого ближневосточного триллера оставила явно незавершенную интригу с не менее очевидным ее продолжением в не столь отдаленным будущем.

К Ирану этот эпизод имеет самое непосредственное отношение. В некоторых аналитических кругах не без основания считают, что массированная атака израильской территории силами ХАМАС 7 октября 2023 года, которая собственно и активировала текущий цикл ближневосточной войны, была инициирована Тегераном. Дальше вступил в действие «принцип домино», кульминацией которого явилась июньская «двенадцатидневная война» 2025 года. Одним из ее результатов явилось развенчание долго и старательно культивировавшего мифа о военной мощи Ирана, разрушительном потенциале его ракетного арсенала, и сокрушительном ответе всем и сразу.  

Иран отказывается смириться с причиненным унижением и принять поражение. Возмездие является неотъемлемым слагаемым исторически сложившейся иранской стратегической культуры. Уже один этот фактор делает «второй раунд» практически неизбежным. Тем более, что на него накладывается внутренняя иранская динамика.

Поражение неизбежно обострило борьбу в иранской элите. Она расслоена на множество различных группировок, групп и подгрупп, которые встроены в сложную систему балансов и консенсусов, регулируемыхтоп-менеджером в лице аятоллы А. Хаменеи, верховного лидера исламской республики. Однако, аятолла после июньского блица практически исчез из публичного пространства.

На фоне поражения и очевидного ослабления функционального влияния аятоллы, активизировались политики умеренного контура («реформаторы» и «прагматики»), аргументирующие необходимость отказаться от конфронтационной внешней политики и открыться миру для восстановления и модернизации национальной экономики (при этом, тема изменения политической системы остается пока табуированной). В системе действующей власти умеренный курс ассоциируется с президентом ИРИ М. Пезешкианом. Фиксируется рост публичной активности «отставных»политиков-тяжеловесов (М. Ахмади-Неджад, Х. Рухани, М. Мусави), выступающих за неотложное реформирование.

У «реформаторов» имеются неоспоримые аргументы. Иранская экономика фактически функционирует в режиме ползучей катастрофы. Присутствует весь полагающийся набор: галопирующая инфляция, спиральный рост цен, обесценивание национальной валюты, безработица, износ промышленной и транспортной инфраструктур, и много еще чего. Недоразвитая ирригационная система (которая, судя по всему, была нормально функционирующей еще во времена Кира и Дария), вкупе с летней жарой, способствовали очередному неурожаю сельскохозяйственной продукции.  

На внешнем треке тоже все не радужно. Тегеран пытается противостоять давлению Запада, направленного на демилитаризацию его ядерной программой. Иранцы пытаются выиграть время, торгуясь и угрожая, в том числе своим выходом из Договора о нераспространении ядерного оружия. Если договориться не получится, то в ближайшее время будет реанимирован механизм санкций по линии Совета безопасности ООН (причем по условиям «ядерной сделки» 2015 г., это произойдет автоматически, что лишит Москву и Пекин использовать в Совбезе свое право вето). В этом случае, вернется сокрушительный эффект санкций, наложенных на нефтегазовый и банковский сектора Ирана.