​​Иран: будет ли продолжение 12 дневной войны?

То, что не убивает, лишь усиливает желание выжить. Исторический пример – режим Саддама Хуссейна после «Бури в пустыне». Лишившись значительной части военного потенциала и уйдя с позором из Кувейта, он, тем не менее, объявил о победе в войне и еще болееконсолидировал свою власть за счет жестокого подавления недовольных элитных групп и вооруженногопротеста на периферии. Реорганизация системы управления и экономики в сочетании с тотальным контролем обеспечили существование режима в условиях международной изоляции и санкций еще целых двенадцать лет. Вероятно, Саддам продержался бы еще дольше, если бы не прямое военное вторжение США. Аналогия с Ираком имеет значение применительно к текущим процессам в Иране (при всех различиях между ними). По прошествии полутора месяцев после завершения спарринга с Израилем и американского удара по ядерным объектам, становится очевидным простой факт: иранский режим ранен, но выстоял. Шок проходит. Идет «работа над ошибками». И подготовка к следующему раунду внешнего противостояния.

На днях Тегеран объявил о создании Совета обороны(СО), вошедшего в зонтичную структуру Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ). Тем самым реанимирован орган, действовавший в период ирано-иракского конфликта 1980-1988 гг.

Практический смысл такой реорганизации до конца неясен. Вероятно, ее целью является пересмотр доктринальных установок, оборонного планирования и принципов строительства военной системы Ирана, потерпевшей поражение в противостоянии с превосходящим в технологическим и организационном отношении противником. С декларативной точки зрения, создание СО, вероятно, имеет мобилизационный посыл, призванный продемонстрировать иранскому обществу, что страна находится в состоянии войны (упредив тем самым открытое проявление протестных настроений).  

Характерным признаком являются перемещения в высшем эшелоне системы национальной безопасности. В частности, секретарем ВСНБ назначен Али Лариджани – ветеран иранской политической элиты, лидер влиятельного семейного клана выходцев из иракского города Неджеф, располагающий поддержкой групп в разведке, судебной системе, и парламенте. Его предшественник Али-Акбар Ахмадиан, тоже ветеран, но Корпуса стражей исламской революции (высший командный состав которого был в значительной части выбит первым израильским ударом в июне) выведен в кадровый резерв верховного лидера.

Низкая транспарентность системы не позволяет пока достоверно определить, является ли данная перестановка обычной ротацией, или отражает перераспределение влияния между различными элитными группами. Иранская политическая система всегда отличалась сложной динамикой; ее стратегии и решения базируются на групповом консенсусе, утвержденном конечной инстанцией в лице аятоллы Али Хаменеи. Не исключено, даже скорее вероятно, что недавняя война определенным образом сдвинула ранее сложившиеся балансы.  

Если система намерена выжить (а она очевидно намерена), ей предстоит решить неимоверный объем задач, один лишь перечень которых займет немало места. Отметим только экономику, которая находится на грани выживания по причине ориентации на сырьевой экспорт, международных санкций, коррупции и провального менеджмента.

Инфраструктурная деградация постепенно принимает необратимый характер. Установившаяся сейчас высокая температура ведет к перебоям в водоснабжении и будущему неурожаю. Есть существенная вероятность того, что летняя климатическая жара грядущей осенью перейдет в жару политическую, когда недовольные массы поднимутся на социальный протест. В отличие от прошлых стихийных протестных пиков такого (2022, 2019, и другие годы) он способен будет принять более организованный характер, если контрэлитные группы в системе (объективно усилившиеся в результате военного поражения) решатся «оседлать процесс» в качестве направляющей силы. В этой связи, публичный дискурс и действия так называемого «реформаторского крыла» системы в предстоящие месяцы заслуживают особого внимания.