Преступный клинок

Джанкарло Баронти писал, что все ножи в силу их универсальности могут стать орудием преступления, но есть некоторые образцы о которых можно сказать, что в отличие от ножей, ставших преступниками по случаю, эти преступниками родились. Эти специфические ножи были созданы исключительно для использования в незаконных целях, вследствие чего некоторые из них стали символами преступного мира, а другие приобрели имидж и репутацию «оружия каморры»

Некоторые из этих ножей даже получили специальные названия, как правило, связанные с их особенностями или спецификой применения Среди подобных «урождённых» преступников в первую очередь следует назвать славный нож пьемонтских карманников, «ciapull» - небольшой складной нож с двумя параллельно расположенными не фиксирующимися лезвиями.

Чиапулом разрезали сумки, карманы брюк и пальто - два параллельных клинка бритвенной остроты позволяли производить два разреза на расстоянии нескольких миллиметров друг от друга. Иногда чиапул ещё называют закканьо, хотя это просто региональное название любого ножа.

Другой популярный складной нож преступного мира был известен среди миланских бандитов как «maresciall», или «сержант». Очевидно, это было связано с тем, что серебристые мельхиоровые вставки на чёрной рукоятке ножа напоминали серебряные лычки и нашивки на рукавах карабинеров. «Сержанты» выпускались фабриками Маньяго и Фриули.

Но просто Меккой ножей, созданных исключительно для преступных целей, само собой, оставался юг Италии, в ходу тут были и пружинные ножи, выбрасывавшие лезвие при нажатии на кнопку. В Риме их называли молетта, в Неаполе - молеттоне, а в апулийском Таранто - мулеттоне. В Апулии для них существовало и другое название - «valestra», на жаргоне самострел или арбалет, что подчёркивало скорость выбрасывания лезвия.

На Сицилии для кинжалов использовалось специфическое жаргонное название «crucifissu» - «крест», или «распятие». Очевидно, на подобные благочестивые мысли наводило перекрестье кинжала.

Итальянская школа шпаги XVI века возвела колющий удар в абсолют. Как считал Агриппа, «удар - это более естественное, то есть лёгкое действие; укол же является итогом сложного и тщательно выверенного сочетания движений. Ещё английские джентльмены XVI столетия сетовали, что вместо привычной им молодецкой рубки «итальянцы насаживают их на «вертел», как кошку или кролика». Статистика ранений в поединках на ножах в XIX столетии убедительно демонстрирует, что итальянские школы ножа стали достойными последователями старинной догмы, утверждавшей, что «рубящий удар ранит, а колющий убивает», и на рубеже XX столетия, как и триста лет назад, колотые проникающие ранения всё также продолжали собирать мрачную жатву.

Книга: «Всемирная история поножовщины», Денис Черевичник