Попался тут интересный пост с обзором статьи Foreign Policy про долгосрочную логику политики США в Африке, базовый тезис – США разменивают Африку в торге с другими странами (той же Францией).
https://t.me/elephantgraveyard/531 На втором сроке Трампа есть ощущение, что сейчас Африка все чаще оказывается побочной жертвой политики “Америка прежде всего”, которая подразумевает игнорирование интересов почти всех даже лояльных стран ради своих (и только потом узнаем – стратегическими или тактическими оказались эти свои интересы).
Самые яркие заявления Трампа последнего полугода – по ЮАР и по Нигерии, с обвинениями в расовых и религиозных притеснениях (в случае ЮАР администрация активно продвигала тему дискриминации белых фермеров, а в случае Нигерии поднимала вопросы религиозного насилия и положения христианских общин – хотя статистически мусульмане Нигерии страдают от терроризма и бандитизма больше, чем христиане).
На самом деле действия сильно масштабнее. В декабре 2025 против 26 стран Африки были введены / усугублены визовые ограничения (всего спустя полгода после предыдущего такого шага). Причем это коснулось далеко не только проблемных стран типа Судана или Ливии, но и значимых партнеров (например Нигерии, Сенегала, Кот-д’Ивуара). Под ограничения попали страны, на которые ранее приходилось более трети всех выдаваемых африканцам американских виз. При этом 3 февраля 2026 года Трамп в вопросе торговых ограничений немного откатил назад, подписав продление AGOA (African Growth and Opportunity Act, Закон о росте и возможностях Африки), причем с задним числом активации (с 25 октября).
По всей видимости, мы видим типовой трамповский подход «наехать, посмотреть как себя поведут, в критичных вопросах – попробовать дожать до уступок», и только по итогам года посмотрим, как он сказался на торговле с США.
Также Африка очевидна весьма чувствительно отреагировала на свертывание программ USAID. Для ряда африканских стран USAID был не столько донором, сколько одним из элементов функционирования социальной инфраструктуры. Поэтому даже временная заморозка программ вызвала опасения не только у НПО, но и у правительств. Дополнительную тревогу вызывает и неопределенность вокруг американского финансирования структур ООН. США традиционно остаются одним из крупнейших доноров Всемирной продовольственной программы, Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев и ряда других гуманитарных механизмов, от которых многие африканские страны зависят значительно сильнее большинства регионов мира. Поэтому любые сокращения американских взносов автоматически воспринимаются в Африке как риск для гуманитарных и социальных программ.
В итоге, в отличие от первого срока Трампа, когда Африка была периферийным направлением американской политики, сейчас она стала объектом серии последовательных визовых, гуманитарных, торговых и дипломатических решений. Пока трудно сказать, складываются ли они в единую стратегию, но очевидно, что Африке нельзя больше рассчитывать на автоматическое сохранение прежнего уровня американского присутствия.
Для России этот процесс интересен не только сам по себе, а потому что он дает окно возможностей переориентировать выпавшего донора на альтернативный подход к взаимодействию.
При этом есть и более общий вопрос: как африканские страны используют конкуренцию внешних партнеров. Закину провокационный тезис, что Россия то не ведет себя как США (гораздо более последовательно придерживаясь выбора партнеров), а вот страны Африки иногда по отношению к России ведут себя как раз как США – используя факт переговоров с Россией как тезис в торге с другими внешними странами.
