Без Ванили

Сходили с Верой на детскую экскурсию в Третьяковку.
Две зарисовки из области высокой культуры:

1. Смотрят на портрет Елизаветы Петровны на коне. Она традиционно в гвардейском костюме, коня под уздцы держит слуга-арап.
Гид: дети, а вот эта женщина похожа на императрицу?
Дети: неееее
Гид: почему?
Дети: она черная какая-то…

2. Я в красках рассказываю печальный сюжет картины «Неравный брак»
Вера угорает от того, что фамилия художника - Пукирев

Женщины-стилисты, которые выкладывают осенние капсулы с вязаным поло с короткими рукавами, светлыми брюками, лоферами и плащиком или матерчатой курточкой - вы точно в Москве живете?
Первые две недели сентября - ладно, не берём, допустим, тут ещё непонятно, ещё как бы холодное лето или уже теплая осень. Как пара в процессе развода: вроде уже да, но вещи ещё не поделили и иногда поебываются по привычке.
А потом московская осень делится на два периода: «чо так холодно» и «чо так холодно, блядь»

Первый период - это октябрь. Левитановская красота уравновешивается ливнями и сукой-ветром, а после шести вечера невидимая ледяная хуйня пробирается под штанины и неприятно щекочет письку.
Второй - ноябрь. Хочется горячий чай или повеситься.
Зимнее не надеваешь потому что нихуя не успел прохимчистить за теплый сезон или просто тянешь время, потому что знаешь - вылезешь из пуховика ты в апреле.
Скажите пожалуйста, куда и когда мне носить, блядь, поло с короткими рукавами.

Детство мое прошло в южном городе. 

Главная декорация  - раскалённый летний двор: чёрные пирамиды тополей, скамейки со старухами, орех, на который можно залезть, голуби с выдвижными перламутровыми шеями.

Гулять с утра не пускают: сначала умываться, завтракать, а потом иди уже ж, иди, но шоб на обед с первого раза как позову, поднялась, поняла? Поняла, ба. Погоди, оладушек ещё. Вареньем полей, чего в рот пихаешь просто так. Ба, ну там девочки... Подождут твои девочки, жуй.
Во дворе - пыльное и потное веселье: «А давайте в «Светофор»?», «А  давайте в «Казаки»?», «А давайте без «давайте»?»
Носимся между белоснежных парусов простыней. Тетки натягивают их на просушку и орут, когда мы, засранцы, сигаем туда-сюда в этом праздничном ароматном лабиринте, оставляя на белом грязные отпечатки маленьких бессовестных ладошек. Вынеси попить, а то меня загонят. Меня тоже загонят, пойдём к тетьжене на первый, попьём. Ты куда? За хлебом послали. Везёт, а мне со двора нельзя
В середине дня из окон раздаётся пронзительное: «обедать!», и двор пустеет. 

После обеда на улицу выползаешь осоловелый, в руках несёшь огромную грушу, идёшь осторожно, не расплескать бы булькающий внутри борщ «с пэрцем», которого в тебя влили, кажется, литра три... И такие же медленные выползают из подъездов друзья: у кого котлета за щекой, кто набит по самое горло пельменями: южная любовь измеряется калориями. А к вечеру - ну ба, ещё часик! - выходят старшие, им уже по тринадцать, взрослые люди. Они сидят на лавочке, трут о своем, а мы восторженно помалкиваем. 

Потом начинаются страшные истории: про чёрную руку, про Пиковую даму и гроб на колёсиках. Драматический шёпот рассказчика выходит в крещендо: «отдай мое сердце!!!» и вся компания дружно вздрагивает. 
А домой как идти? В подвале затаился бомж-убийца, а на лестничной площадке безмолвно ждёт кто-то темный, сухой и жуткий. Несёшься, зажмурившись, по лестнице (в лифте-то маньяк!), и слышишь уютно-сварливое «опять она по лестнице скочет, как малахольная...» и вваливаешься в спасительный квадратик света, всё, ты дома!

За ужином смотришь в совсем уже чёрное окно, дошкрябывая вилкой по тарелке, а в телевизоре Луис Альберто ссорится с Марианной, и бабушка клюёт носом перед экраном. 
Перед сном, взвизгивая, моешь пыльные ноги холодной водой (горячей не будет до осени), и маленькими запекшимися рубинами проявляется на худой отмытой коленке пунктир свежей царапины.
Из кровати наблюдаешь, как бабушка вынимает из высокой башни волос бесчисленные шпильки, рассыпает по плечам чёрные сильные казачьи волосы, не глядя, плетёт некрепкую косу.

Закрывай глазки, закрывай. Ба, а мы пойдём на набережную? 
Пойдём, конечно. Наденем платье нарядное, и пускай все говорят: ай, какая внучка у Вас! Ба, а откуда все узнают, что я твоя внучка? Тю. А хто? Шо ещё люди могу подумать, шо ты дядя мой с Таганрога? Спи давай, а то по жопе. Какая же, скажут, у Вас внучка, Дина Демьяновна... Ба, а откуда все знают, как тебя зовут? Спи, сказала!!! 
За окном шелестят тополя, невидимые в бархатной прогретой тьме, а ты засыпаешь счастливым, как можешь быть счастлив в шесть, семь, восемь, но сейчас нет, уже не можешь.

Детство мое прошло в южном городе.

Детство мое прошло

https://youtu.be/41ZS8ZtoYZo?is=76WXPO6n7e7_Ce8e


Записала вам ликбез по выживанию на Хитровке в преддверии прогулки.
Учите матчасть, щеглы.

Хочется брести по какому-нибудь бульвару Ататюрка сквозь плотный зной, поправлять прилипшую ко лбу от крема и жары дурацкую бандану, купленную в местной лавке взамен канувшей в прибой, и ругать себя за то, что опять проспали, и никакого рассвета тебе, и народу полно, и вообще через два часа уже обратно идти, а то опять сгорим, как вчера, вон смотри, все ноги красные. А еще в магазин надо на обратном: макароны кончились, огурцы кончились, лепешку вон ту вкусную я хотела. Завтра хоть убей надо рано встать, еще ж на рынок хотели: арбуз там, оливки, рыба, надо список написать, а то голова не работает.
И идешь себе, тащишь сумку свою с полотенчиком, трусами, бутыльком солнцезащитного крема с налипшими на носик песчинками, водичкой, которую всю ночь любовно охлаждал, а теперь она потеет и греется в сумочном плетеном хаммаме, песочными детскими приблудами и книжкой, которую опять не откроешь, потому что то солнце в рожу, то плавать идти, то за мороженым, то отойди от воды и панамку поправь, то намажь мне спину, то смотри, напялил плавки стриптизные, а самому за шестьдесят, то слушай, Собчак охуела, конечно. Гундишь что-то всю дорогу, минуя уличные кафе с бодрыми коричневыми немцами, которые, кажется, весь отпуск проводят, не выходя из-за столиков, и меняют, в зависимости от времени суток, кофе на пиво и обратно. Тени от платанов и магнолий расчерчивают тротуары, торговцы поливают из шланга площадки перед магазинчиками. а кому лень - сидят в белесых от времени и солнца пластиковых стульях и курят. Тут и там с достоинством растекаются по асфальту, клумбам и любым свободным поверхностям худые и спокойные коты.
Доходишь до привычных уже пяти ступенек вниз, к песку, и видишь взвесь капель на ослепительной белизне воздуха, а ниже - платки, косынки, панамы, шляпы, кепки, в едином плавном ритме колеблющиеся на воде туда-обратно. Звук - фоновый, мощный, хрестоматийный пляжный звук: детские крики, отрывки убойной музыки с прогулочных яхт, беседы соседей по лежанкам,  а поверх всего этого - всеобъемлющий морской шшшур-шшшур, шшшур-шшшур. Ту хандрид лира фор зе шезлонг, мадам. Сансет си тур, мадам, он э пайрэт шип. 
И уже все равно: проспал ли, забыл ли персики, какой нынче курс, день, год.
Фреш джус, айскрим. Шшшур-шшшшур. Счастье.

Знаю, что «Неизвестная» Крамского - это путана, и могу это доказать. Сейчас и вы сможете.
Картина написана в 1883 году. На престоле - Александр III - консервативный скуф. Православие, самодержавие, народность и строжайшие правила высшего света - в частности, касающиеся поведения дам. И вот наша Неизвестная на эти правила кладет большой болт, потому что едет в двухместном экипаже одна. Одна! Без сопровождающего мужчины, без компаньонки или хотя бы без старенькой няни. Для дам-дворянок такой выезд - скандал, дерзость и провокация.
А с чего мы вообще решили, что Неизвестная - дворянка?
А по одежде. На девушке бархатная шляпка «Франциск» с белым страусовым пером, манто «Скобелев» с собольим мехом и атласом, кожаные перчатки, вывернутые изнанкой - дорогие, статусные вещи.
Но! К 80м годам дворянство не живет по принципу «надену все лучшее сразу», потому что во-первых, это неприлично и вызывающе, а во-вторых, теперь приходится носить дорогие вещи реже, аккуратнее и экономнее. Крепостное право уже 20 лет, как отменили, крестьяне поуезжали в города на заработки, за поместьями ухаживать некому, фамильные капиталы кончаются, а зарабатывать эти блестящие господа не умеют: они рождены чтобы сиять, а не вот это вот всё.
Наша же красавица надела все разом именно потому, никакая она не дворянка!
Нарочитая роскошь её наряда - это сигнал, который легко считывался современниками: расположение этой особы продается. Дорого, не каждому, при соблюдении определенных приличий - но продается.
Одинокий выезд в экипаже, не по эпохе роскошный туалет, дерзкий и прямой взгляд с затаенной болью в глубине - перед камелия, дорогая куртизанка, вставшая на этот путь из-за какой-то нам неизвестной трагедии, гордо и горько несущая свой крест.
Про жизнь таких девушек, про узаконенную простиtuцию, про интимные привычки купцов и расценки на ночь я рассказываю на наших прогулках по Москве Красных фонарей - приходите, там ещё и не такое будет 🔥

В эпоху сдвг, птср и других, радикально изменивших нашу жизнь аббревиатур, «Йеллоустоун» ложится на заебанную душу бальзамом. Нет, вискарем, скорее. В тяжелом фамильном стакане, чтоб цедить его, ощущая на языке древесные нотки, глядя с крыльца на бескрайнюю Монтану, постукивая мысом ковбойского сапога о перила, которые строил твой прадед.
Именно сейчас он и был нужен, этот неспешный и тяжеловесный сериал, одновременно тягучий и плотный, часто - болезненный, но и брутальный до хихиканья.
Они там, конечно, все вкрай поломанные этим обаятельным деспотом, выжигающим все человеческое ежечасной муштрой, суровым краем, требующим суровых решений, детскими травмами и отсутствием модели адекватных отношений.
Поломаны - но как же они держатся за жизнь, с какой неистребимой волей выдирают свое и чужое, как они похожи в этом друг на друга - и на отца.
И какие ж они забавные иногда.
Эти хмурые ребята, которые сначала за день перемочат и закопают пару-тройку недругов, замутят политическую аферу, виртуозно обложат хуями собеседника, кастрируют быка, объездят коня, а потом, глядя вдаль, задумчиво роняют пару внезапных метафор и - непременно - уходят, не дождавшись ответа собеседника. Ну то есть они ж вообще не разговаривают нормально!
«Будешь есть?», «Как дела?», «Какие планы?» и даже «где ж ты так уебался?» - это лексикон для слабаков. Семья Даттонов, их враги и их приспешники общаются или цитатами из проповеди или статусами из ВК.
- Никогда не позволяй себе то, что не позволяешь другим.
- Убьешь ты медведя или он тебя - зависит от тебя. И от медведя.
- Ты знаешь, что нужно делать для семьи. Семья знает, что нужно делать для тебя.
- Мы уничтожим его его же оружием. Оружие нужно, чтоб уничтожать.
- Эта земля всегда будет давать тебе силы. И забирать.
Ну мёд же. Седня пойду дочь заберу из сада и скажу: хочешь показать преданность? Тогда забудь страх.
А она мне скажет: мам, ты чо.
А я скажу: будущее научит тебя.
И уйду кастрировать коня.
И саундтрек пусть играет.

Ну то есть вечером я укладываю всех по своим койкам, раскидываюсь звездой на двухметровой кровати, а а часам к трем ночи начинается паломничество.
Первыми на меня шлепаются 10 килограмм Якова. Потом притопывает, не открывая глаз, Верка. Следом Григорию необходимо спланировать ей или мне на голову. Ну и финалочкой раздается узнаваемая поступь Антона: цок-цок-цок-пауза (по полу простаскивается нерабочая лапа). Азбука Морзе эта заканчивается, когда он приземляется примерно на Якова. К утру черным осуждающим мешком в ноги валится Клеопатра.
Верка припихивает меня к краю.
Яков храпит с другого боку, вольготно расположив задницу на моем плече.
Григорий сопит на макушке.
Антон месит одеяло посередине.
Клеопатра молчаливо прижимает ноги.
Сниму однушку без детей и животных, короче.

Написала про книжки, кто что читал из перечисленного мной - давайте спорить что ли?


https://telegra.ph/Moya-knizhnaya-zima-02-05

Ради ее эмоций впахиваю, вожу, показываю, ищу места и билеты, книги и фильмы, маршруты и впечатления, потому что кажется мне, для них это самое главное. Ну, кроме макарон и говна из фикспрайса.

Собрала в карусель мысли про то, почему в январе с нами лучше не общаться 🤣

Вера и лестницы (бриф за неделю)
Понедельник: припиздило спускаться в метро по пандусу для колясок, поскользнулась ещё наверху, в духе комедий с Пьером Ришаром съехала на заднице до самого низа. Джинсы на выброс, ржала с Войковской до Ховрино.
Вторник: припиздило бежать вверх по лестнице в кафе, клюнула лбом ступеньку - дыра в палец шириной, кровища, больница, хорошо, без сотрясения (кроме сотрясения родительских нервов и сжимания родительских жоп, но кто же считает).
Суббота: припиздило самой внезапно заскочить на эскалатор в ТЦ, идущий вниз, резко стартануть вверх, уебаться на стыке с полом, на этот раз без жертв, кроме остатка родительских нервов, но мы ж помним, да.
Думаю, мы пока походим по плоскому. Если вы живете выше первого этажа - мы не придем, ну нахуй, извините, помашите в окно нам.

Пожалуйста, на секунду перестань разламывать беседку, скакать на уличном тренажере с криком «я задержу их, ничего!», заставлять меня покупать у тебя за листики пирожки из песка и говна, откопайся, пожалуйста, на секунду от голубя, кошки, двух старушек и компании старшеклассников с вейпами, пожалуйста, на секунду перестань срывать все растения, которые видишь и лезть во всю грязь, которой нет, но ты найдешь, и СДЕЛАЙ ВИД, ЧТО ТЕБЕ НРАВЯТСЯ ЭТИ ГРЕБУЧИЕ ЖЕЛТЕНЬКИЕ ЛИСТИКИ, пока я тебя фоткаю!!!!!

Меня сейчас просто разорвет, если я не накидаю вам говна на вентилятор.
Дано: моя мигрень, планы на походы к врачам и мамина реакция.
Задача (ну, в идеале): поддержать дочь ОТСУТСТВИЕМ ИДИОТСКОЙ РЕАКЦИИ (большего я уже давно не жду)
Результат: перед вами.

Ну то есть, если перевести.
- Утешь меня, потому что я волнуюсь, что у тебя там какая-то опасная хуйня.
- Мне не хочется ни на долю секунды остановиться и подумать, зачем тебе мои истерические комментарии
- Мне вообще не хочется думать, потому что я волнуюсь, а твоя задача - меня успокаивать
- Немедленно сделай так, чтоб все было хорошо
- Я буду ебать тебе мозг своими тревогами, потому что мой уровень эмоционального интеллекта остался на уровне 5 лет, и у меня не развита та часть, которая отвечает за самостоятельное регулирование эмоций и ответственность за них

Срочно накидайте мне такого же говна в комментах из вашего опыта и пойдемте обниматься