Не о чем беспокоиться.
Смерти нет.
Пожалуй, эта мысль и стала мыслью-остовом, стержневой идеей «Доктора Живаго»
Александры Толстошевой, определившей выбор расставленных акцентов.
«В других вы были, в других и останетесь. И какая вам разница, что потом это будет называться памятью. Это будете вы, вошедшая в состав будущего.»
говорит Живаго (
Даниил Богомолов) матери Тони (
Елена Павлова) перед смертью, и всем нам - о себе и о всех тех, о ком каждый подумал.
Юра мертв с самого начала. Его уже нет. Но и смерти нет. И трехчасовой спектакль, где мы смотрим историю Живаго, которого уже нет, лучшее тому подтверждение.
Смерть ведь - не физическое исчезновение, забвение есть смерть, но пока мы есть, забвение невозможно. И Юра женится и влюбляется, читает стихи и вальсирует, и умирает от расставания с Ларой, оставаясь в физическом теле.
«Человек в других и есть душа человека.»
Его душа Лара, он - ее душа, и смерть не в силах это изменить.
Отдавая роману сильнейшие мысли,
Пастернак, наверняка, размышлял и о себе тоже. О своей смерти, и своем забвении. И
Тарантино, приехавший на могилу
Пастернака во время визита в Россию, словно оживляет фигуру писателя, с которым так жестоко обошлись на родине.
Правда, то, что это именно Тарантино, сперва совсем не очевидно. Мы видим милейшего Зайца (
Екатерина Кирчак), пытающегося развлечь зрителей смол-током на английском и заснять на камеру то, что происходит на сцене. Он-то и есть Квентин.
Как тут не вспомнить: первая экранизация «Доктора Живаго» состоялась именно в Голливуде, да и сам роман был долгое время гораздо востребованнее там, чем здесь.
И это вторая ключевая линия спектакля, своей ироничностью и ассоциативностью делающая спектакль по-настоящему «околовским».
Смотря спектакль глазами Зайца, мы погружаемся в кино Тарантино, он снимает своего «Живаго», но блокбастер не получается, роман живет по своим законам, звуча пронзительными, пробирающимися под кожу стихами.
Происходящее одновременно и там, и здесь, и тогда, и сейчас, и с героями романа, и с его читателями, и с носителями таинственных «русских душ» и с желающими их понять, и с читавшими и с нечитающими, и с любящими, и с осуждающими. Роман живет сам по себе. И спектакль тоже.
Рифмы, встречи, расставания, танцы, выпивания, елка, священник, дети, статуя колхозницы и снова стихи.
Сначала вдруг, намеренно невпопад, но постепенно линия каждого героя набирает силу и звучит монологами до мурашек:
Тони (
Марьяна Кирсанова), Антипова (
Егор Павлов), Священника (
Игорь Михалев) и, конечно, Живаго и Лары (
Мария Погребничко).
«Все мое существо удивлялось и спрашивало: если так больно любить и поглощать электричество, как, вероятно, еще больнее быть женщиной, быть электричеством, внушать любовь».
Музыкальным фоном, вперемешку, то духовые инструменты (актеры специально для спектакля учились играть на духовых в Гнесинке!), то
Фрэнк Синатра, любимый и у нас.
То ли меланхолия, то ли покорность перед чем-то непоправимым наполняет воздух.
«Бога - нет, а если бог есть, то это я».
Юрий Живаго умер, выйдя из травмая на Большой Никитской - соседней с Вознесенским переулком, где расположен театр «Около», улице.
А в российских школах «отметили резкий скачок интереса к роману «Доктор Живаго»» после посещения Тарантино могилы
Бориса Пастернака.
Титры…
#докторживаго #театроколо
Территория света 💡
