Как я работаю с информантом-исследователем

На днях у меня был пост о том, уместно ли привлекать представителей социальных наук в качестве информантов на интервью. Long story short: для меня — при определённых условиях допустимо. Сегодня о том, как я работаю с такими собеседниками.

🗝 Если одобряю представителей социальных наук в качестве информантов, то либо на пилотирование гайда, либо, наоборот, под конец поля, когда впереди угадывается порог насыщения. Мой эмпирический критерий: на поле с 15–20 интервью — не более одного такого респондента.
🗝 Обязательно артикулирую методологические ограничения «на берегу». Оговариваю, что именно меня занимает в опыте, жизни и мнениях собеседника. Закидываю удочку на предмет того, удобна ли будет ему чётко эксплицированная «смена шляп», то бишь фреймов: «Сейчас я спрошу тебя скорее как социолога», «А теперь давай вернёмся к тому, что ты испытал». Не всем такая дифференциация по нраву, не всем органична. Более того, даже когда информант искренне соглашается на неё, это не значит, что в его нарративе будут чётко разделены профессиональное и непрофессиональное; мне важно наметить саму интенцию к такому переключению. Вариант — договориться, что под занавес вы вместе обсудите методологические аспекты и удовлетворите «рисёрчерский зуд», от которого нам обоим никуда не деться.
🗝 В любом случае проявляю уважение к профессиональной рефлексии собеседника, вне зависимости от того, нарушает ли она наши договорённости. И потому, что его объяснительные модели и концептуализация могут быть ценны, и потому, что «я-профессионал», как правило, важная часть идентичности рисёрчера, затрагивающая ядро его личности, и требовать её выключить — это вообще-то оскорбительно. А главное, малопродуктивно.
🗝 Как следствие, я не чураюсь перехода в метапозицию, когда мы с собеседником переключаемся на рассуждение о методе, о себе-в-интервью и пр. Главное — договориться на старте, что вы, как интервьюер, будете управлять ходом диалога и вправе ставить такие ветки дискуссии на холд.
🗝 Не пытаюсь добиться симметрии в коммуникации с информантом-исследователем. Напротив, использую естественно возникающую коммуникативную асимметрию и напряжение как аналитический ресурс. Внимательно слежу, как мой собеседник пытается управлять асимметрией: через экспертную позицию, компенсаторную «наивность», смещение во фрейм «обычного пользователя» и т. д.
🗝 Сам избегаю позиции «простеца», «наивного интервьюера»: в случае с коллегой это обычно получается натянуто. Он знает, что вы знаете, что он знает, что вы притворяетесь.
🗝 Если получается, пробую «сэндвич-структуру» интервью: начинаю с практики/опыта, потом приглашаю отпустить удила метарефлексии, затем снова возвращаюсь к практике/опыту.
🗝 Взамен общих вопросов о практиках фокусируюсь на их embodiement, материальном воплощении и на отдельных юзкейсах — ещё сильнее, чем с информантами-несоциологами. Говорим о каршеринге — заземляемся на интерфейсы приложений, формальные и негласные правила эксплуатации автомобилей, чувства при поиске парковки в конкретных ситуациях. Всё то, что затрагивает опыт овеществлённо, вне концептуализации. Максимально фокусируюсь на конкретных эпизодах, последовательности действий, деталях, эмоциях.
🗝 Делаю стойку на диалоговые/интерпретационные сбои: когда информант-исследователь затрудняется в артикуляции своего опыта или пытается скрыть разрыв между своей концептуальной моделью и практическим знанием. Эти сбои бывают информативнее всего остального.
🗝 Иногда предлагаю информанту-коллеге после интервью ознакомиться с транскриптом и отметить места, где, по его мнению, он говорил как исследователь, а где — скорее как пользователь/практик. Зазор между моем и его восприятием таких переключений часто аналитически очень благодатен.
🗝 При анализе полевого материала задействую двойное кодирование: отдельно разбираю, что информант-исследователь говорил о своём опыте и как именно он это говорил.