Продуктивно было бы интерпретировать Death Stranding (обе части) как корпоративный фикшен. Ведь мост между миром живых и мертвых обеспечивает буквально корпорация, Bridges: только у нее есть ресурсы для разработки нужных технических/человеческих инфраструктур. Часть их корпоративного маркетинга — идея о соединении (connection) как безусловном благе. Но уже в трейлере второй части выясняется, что все сложнее: Should we have connected?

Соединение и соединенность — удачные маркетинговые термины, которые маскируют власть корпорации над внешним миром. Ведь вопрос в конфигурации этого соединения: кто придумывает его протоколы? И на каких правах оно происходит, нет ли в нем асимметрии власти?

В этом мире соединенность двусмысленна. С одной стороны, она дает людям возможность быть вместе — и обеспечивает поток материальных ресурсов от одного узла сети к другому. С другой стороны, за сотрудниками Bridges установлена постоянная корпоративная слежка: чтобы сохранять подключение к сети, нужно носить браслет в виде наручников.

Своих сотрудников Bridges наделяет и властью, и определенной несвободой. И нарратив обеих игр рождается из конфликта личных и корпоративных интересов.

***

Так и в нашем мире достигнуть финансовой независимости — значит, на самом деле, плотнее встроиться в структуры капитала и власти. Чем более ты независим — в своих передвижениях, выборе жилья или передвижении по миру — тем плотнее ты вплетен в корпоративную ткань. Тем плотнее «соединение»: которое и про специфическое корпоративное удовольствие, и про несвободу, которую ты выбираешь.

Быть по-настоящему независимым можно только за чужой счет.