Самый интересный для меня пассаж — про отчуждение и даже удовольствие от отчуждения — и это, похоже, место, где пересекаются сексуальность и человеческие отношения с техникой. Вот что он пишет:
И без внешней опоры можно придумать какой-то способ отчуждаться, превращать волевые решения в игровые: пытаться не выучить язык, а набрать очки в дуолинго, или писать не искренне, а притворяясь кем-то другим. Это, конечно, помогает, но требует регулярной корректировки. Но вот и наоборот: хорошо поставленный процесс сам дарит некое приятное отчуждение, которое помогает не воспринимать дело слишком всерьез и легче переваривать критику и даже несправедливые нападки.
Сразу вспомнилось много чего, и я просто скопирую сюда свой комментарий, который оставил там же:
кажется, что удовольствие от отчуждения — это нечто в целом очень фундаментальное, и оно может быть очень разным. например, у меня это бывало в форме — до какой степени я смогу стать тобой? в таком режиме я умудрился провести шесть лет в академии — и даже написать сколько-то текстов по грамматической теории всяких слабоизученных языков.
кажется, это становится по-настоящему проблемным, если удовольсвие от отчуждения становится манией — в общем отменяя и субъекта, и удовольствие, и грань между любовью к делу и ненавистью
Кто бы прочитал «Фрагменты речи влюбленного» через Симондона — как Бернард Стиглер уже сделал с Винникоттом!