Самое чудесное свойство песни в том, что она разворачивается дальше несмотря ни на что: упорные, настойчивые шаги — даже наперекор внутреннему содержанию, настойчивый ритм, упругое касание, упрямая инерция тела — мои самые любимые вещи. Ефрим Менюк сделал еще один музыкальный проект с длинным названием — но на этот раз, к счастью, вместе с Ариэль Энгл.

сонная нарколепсия и сложные расстройства сна. В прошлом году у них вышел новый альбом, и так вот, он начинается со слов: почему ты снова проснулся? /что-то тебя потревожило?/ приснилось что-нибудь?

Это точно не сон, и все взаправду. Я спускаюсь на первый этаж в четыре дня, но меня слепит холодное рассветное солнце. Я вздрагиваю по своей привычке вздрагивать. В руках я несу цветы, и у них не хватает половины лепестков.

Дома у друга я слишком уверенно вписываюсь в интерьер. У него живет породистый кот, на которого у меня аллергия. Он настойчиво тычется мне в лицо, пока я пытаюсь откинуться на диван. Т. говорит, что это называется эйфория: полное спокойствие, но к самым любимым вещам снова возвращается смысл. Из-за дивана друг достает свою ментальную карту, изрисованную цветными маркерами.

Их новый альбом называется Darling the Dawn, и я стесняюсь переводить это на русский язык. То, что делает Менюк, я люблю не за фирменное чувство обреченности, а за сопутствующую ему отвагу. На каждую партитуру боли найдется своя упрямая партитура отваги.

На каждую партитуру отваги найдется партитура благодарности. Хореографии благодарности — я бы хотел написать книжку с таким названием. Я хочу учиться дышать, чего бы мне это ни стоило: забывать и заучивать снова нелепые схемы движения, сбитый дыхательный ритм и нервное перевозбуждение. Либидинальные метафоры больше не работают. Дыхательные упражнения начинаются с любопытства; дыхательный сбой — обескураживающая благодарность: первые два элемента теории, из которых растет все остальное.