На «Радио Свобода» вышло интервью с Борисом Гройсом — с несколько неожиданными (и поэтому интересными) акцентами: его можно обобщить по формуле «Россия авторитарная, потому что никогда не было иначе — но война скоро закончится, потому что все, что было начато, заканчивается, в особенности что-то настолько немыслимое».

/ — Может быть, есть надежда, что протесты в России – тогда и сейчас, незаметные и бессмысленные, как кажется, – также приведут через десятилетия к фундаментальным изменениям? /

— Наша история не похожа на французскую – поэтому нет, не приведут. Если вы посмотрите на историю России, то увидите, что ни одно освободительное движение в России, начиная с декабристов и народовольцев, никогда ничего не добивалось. Это просто исторический факт. Если в России и происходили какие-то изменения, то в результате военных поражений или катастроф. Крымская война, Цусима, Первая мировая. Россия – милитаристская страна. В ее словаре нет места никакому "Другому"; она считает, что другой просто должен встать по стойке смирно – или его нужно заставить это сделать. Никакой другой реакции там нет.

Я не согласен с Борисом Гройсом — потому что он не жил в той стране, в которой жил я. Я не верю во всеобщее и большое — это я бы оставил историографии Ключевского. История России — не история беспрерывного расширения и завоеваний — не история «собирания земель»; это история сожительства, кооперации и всевозможных гибридов. Имперский нарратив делает вид, что ничего этого нет, игнорируя сложности и всевозможные острые углы; но это не значит, что этого в самом деле нет и не было. То есть вопрос, скорее, звучит так — сколько раз уже приоткрывалась калитка, в которую мог войти Мессия?

Думаю, что приоткрывалась, и не раз.