Думаю о том, что одно из главных последствий войны для тех, кого она не затронула напрямую — дисфункция желания. Как вообще можно чего-то хотеть, если —

и здесь много вариантов. Кажется, сильнее всего — медиальное присутствие войны: кадры невероятных разрушений, статистика, лента длиной в год. Между тем, как пишет Берарди, субъекта собирает желание: грубо говоря, если не хочешь утонуть в панике (читай: депрессии, где смыслы вымываются), то нужно чего-то пожелать.

Желать, чтобы делать что-то важное: в том числе для мира. Я пытаюсь разрешить себе хотеть то, что хочется: но получается со скрипом.